Наш адрес
121099, г.Москва, Проточный пер. дом 6
+7 (495) 921-15-55
(многоканальный)
Наш телефон:
Тех. поддержка:
+7 (495) 921-15-55
+7 (499) 241-06-08
Открыть счет Открыть демо-счет

Мировые рынки

06 декабря 2011

Бюджет России: отказ от модернизации и сырьевая архаизация

Насколько можно судить, одобренный Госдумой и подписанный президентом России бюджет на 2012-2014гг. является бюджетом финансовых спекулянтов и силовых структур, а также особо приближенных к олимпийским стройкам чиновников. По-крайней мере, именно об этом свидетельствует резкий скачок расходов на обслуживание государственного долга на 83%, а также на национальную оборону и безопасность на 80% и 62% соответственно. При этом ключевые направления деятельности государства, от поддержки которых напрямую зависит развитие научно-технического, человеческого и производственного потенциала страны, уже в ближайшее время столкнутся с урезанием финансирования на 25-75%.

Так, по итогам 2011-2014г. расходы федерального бюджета на обслуживание государственного долга вырастут с 350 до 640 млрд. рублей (с 0,6% до 0,9% ВВП), финансирование ВПК вырастет с 1,53 до 2,75 трлн. рублей (с 2,8% до 3,9% ВВП), а затраты на правоохранительные органы подскочат с 1,22 до 1,99 трлн. рублей (с 2,3% до 2,8%).

Уже через 3 года только на уплату долгов и финансирование силовых ведомств будет тратиться более 37,6%  всех расходов федерального бюджета. При этом удельный вес затрат на науку и образование подлежит сокращению с 5% до 3,2% расходной части бюджета, на медицину и здравоохранение с 4,2% до 3,2%, на поддержку экономики с 16,6% до 11,5%, на ЖКХ с 2,1% до 0,4%, на спорт с 0,3% до 0,1% и т.д.

И если практически двукратный рост расходов на вооружённые силы и силовые структуры можно объяснить необходимостью возрождения российского ВПК после развала предыдущих 20-ти лет, то дать адекватное объяснение практически двукратному наращиванию государственных заимствований и расходам на их обслуживание просто не получается.

Однако в условиях, когда сам президент Медведев лично вынужден был признать, что «нецелевым» образом в сфере государственного оборонного заказа расходуется порядка 1 трлн. рублей, выделение триллионов рублей без реальной борьбы коррупцией в высших эшелонах власти просто-напросто увеличит масштабы воровства и вывода капитала.

На самом деле, совершенно не понятно, с каким дефицитом государственного бюджета наши финансовые власти ведут столь активную борьбу. По итогам первых 10-ти месяцев 2011г. совокупный профицит превысил отметку в 2,5% ВВП и даже по самым пессимистичным прогноза и.о. главы Минфина Антона Силуанова не упадёт ниже 0,5% ВВП. При этом вопросы вызывает то, куда можно успеть потратить за 2 оставшихся месяца накопленные 2% ВВП профицита, что превышает 1 трлн. рублей. В любом случае, прозрачность «освоения бюджетных средств» будет оставлять желать лучшего.

Ещё больше недоумений вызывает беспрецедентный с 1998г. рост государственных заимствований с 500 млрд. до 2 трлн. рублей, на обслуживание платежей по которым, согласно предлагаемому бюджету, мы будем вынуждены платить более 640 млрд. руб. уже в 2014г. Это более 10% прогнозируемого ВВП России и почти в 1,2 раза больше расходов правительства на образование и здравоохранение по отдельности.

При этом уже сейчас на счетах правительства в Банке России и коммерческих банках без дела лежит более 6,5 трлн. рублей, что превышает половину суммарных расходов федерального бюджета на текущий 2011 год. При наличии желания на эти деньги можно было бы построить новую России, возродить промышленность, вывести из депрессивного состоянии сельское хозяйство и не на словах, а на деле провести масштабную модернизацию страны.

Однако эти деньги вложены в ценные бумаги США и Европы, на которые российские налогоплательщики, по сути, финансируют модернизацию в зарубежных странах и кредитуют стратегических конкурентов России. По сути дела, сложилась парадоксальная ситуация, при которой чем больше налогов и сборов уплачивают отечественные компании, тем в большей степени они помогают зарубежным ТНК и глобальным корпорациям, с которыми они вынуждены конкурировать на российском и мировом рынке.

Совершенно непонятно, каким образом можно достичь развития научно-технического потенциала страны и повысить долю наукоёмкого производства в ВВП, если расходы государства на образование в ближайшие 3 года даже без учёта инфляции снизятся на 15,4% (с 552 до 467 млрд. рублей), на здравоохранение на 4,7% (с 466 до 455 млрд. рублей), на культуру и кинематографию на 13% (с 87,6 до 76,4 млрд. рублей), а на спорт и того более чем на 42% (с 42 до 24,4 млрд. рублей).

В реальном выражении, т.е. с учётом накопленной за ближайшие 3 года инфляции, можно смело говорить о том, что финансирование науки, образования, медицины и спорта сократится более чем на 25-40%.

Столь резкого урезания бюджетных расходов на финансирование базовых направлений деятельности государства, от которых зависит развитие научно-технического потенциала страны, качество рабочей силы и, в конечном итоге, жизнеспособность страны в условиях нарастающей глобальной конкуренции, в России не наблюдалось с конца 1990-х гг.

Согласно предложенному правительством бюджету, по итогам 2011-2014гг. расходы государства на образование и науку сократятся с 1% ВВП до 0,66% ВВП, на здравоохранение и медицину с 0,87%  до 0,63% ВВП, на развитие физкультуры и спорта с мизерных 0,08% до 0,03% ВВП, на культуру и кинематографию с 0,16% до 0,1% ВВП.

Крайне серьёзные опасения вызывает резкое урезание расходов на поддержку экономики по итогам ближайших 3-х лет более чем 10%, а с учётом инфляции и вовсе на 35-40%. В относительном выражении расходы на развитие национальной экономики и вовсе подлежат сокращению с 3,44% до 2,34% ВВП, что в условиях нарастающей экономической стагнации в стране и мире грозит обернуться спадом российской экономики и промышленности уже в 2012г.

Не меньше вопросов связано с сокращением расходов на финансирование ЖКХ на 75% с 232 до 86 млрд. рублей или с 0,4% до 0,08% ВВП, что в условиях запредельно высокой степени износа жилищной инфраструктуры и коммунальных сетей  (75-85%) неминуемо приведёт к росту ветхого жилья и авариям в системе ЖКХ. Судя по всему, уже в ближайшие несколько отопительных сезонов мы рискуем столкнуться с лавинообразным ростом техногенных аварий в теплосетях, обусловленных чрезмерным износом основных фондов.

В условиях, когда только по официальной статистике порядка 12% жилищного фонда страны относится к ветхому жилью, а по независимым оценкам его доля приближается к 35-40%, 4-х кратное сокращение государственных расходов на ЖКХ спровоцирует ещё большее ухудшение ситуации в данной области. И это происходит в условиях, когда более 50 млн. человек нуждаются в улучшении своих жилищных условий, а 70% граждан страны не могут его себе позволить даже с учётом ипотеки.

И в этой ситуации колоссального социально-экономического расслоения, когда по независимым оценкам более 40% населения страны находится за чертой бедности, а только официальные доходы от трудовой деятельности 10% самых богатых и 10% самых бедных граждан различаются в 25-50 раз (в зависимости от методики расчётов), предлагается масштабное урезание расходов на поддержку социально необеспеченных слоёв населения.

На чрезмерно низком уровне планируется сохранение расходов на обеспечение инвалидов техническими средствами реабилитации (9 млрд. рублей), на социальную поддержку детей-сирот (6,8 млрд. рублей) и обеспечение беспризорных детей жильём (6,2 млрд. рублей), на финансирование помощи ветеранам ВОВ (700 млн. рублей)  и т.д.

При этом суммарные расходы на обеспечение ветеранов ВОВ и инвалидов жильём и вовсе подлежат сокращению в 6,3 раза – с 28,1 до 4,4 млрд. рублей, что в свете бедственного положения подавляющей части ветеранов и инвалидов выглядит изощрённой формой издевательства.

Столь масштабного урезания финансирования программ материальной поддержки инвалидов, ветеранов ВОВ, беспризорных детей и прочих социально незащищённых категорий граждан Россия не видела с эпохи «либеральных преобразований», закончившихся для страны социальной катастрофой, валютно-финансовым и экономическим кризисом, погромом промышленности, демографическим провалом и 10-ти кратным ростом бедности.

Однако, несмотря на заявленные опасения по поводу избыточных расходов на социальную сферу, правительство полным ходом продолжает реализовывать целый ряд дорогостоящих и крайне корупциогенных «имиджевых» проектов: Саммит АТЭС-2012г., Универсиада в Казани-2013г., Олимпиада в Сочи-2014г., Чемпионат Мира по Футболу-2018г. и т.д. На финансирование этих проектов только по официальным данным в ближайшее время будет направлено более 1-1,5 трлн. рублей, а с учётом реальных и внезапно возникших затрат расходы на них вполне могут превысить 2-2,5 трлн. рублей.

Это вполне сопоставимо с финансированием образования или медицины в течение 5 лет и этого достаточно, чтобы провести полноценную модернизацию всей страны на основе передовых производственных и управленческих технологий, а также решить проблемы с ветхим и аварийным жильём, изношенной коммунальной инфраструктурой, нехваткой школьных и дошкольных учебных заведений и т.д.

Тоже самое касается широко разрекламированной «индексации» пенсий, которая производится по заведомо заниженной оценке инфляции. В условиях, когда пенсии индексируются на 7-9%, а тарифы естественных монополий растут на 15-25%, это означает самое элементарное перераспределение бюджетных средств из карманов пенсионеров руки монополий.

Стоит отдельно отметить и заявленную «вторую волну» приватизации, которая, согласно официальным заявлениям представителей государственной власти, нацелена на повышение конкурентоспособности экономики и финансирование запланированного дефицита бюджета. Как показал опыт последних 20-ти лет, никакого повышения конкурентоспособности частных собственников ожидать не стоит: только за 1990-1996гг. размер ВВП упал на 45%, промышленное производство сжалось на 60%, инвестиции в основной капитал обвалились на 85%, выпуск высокотехнологичной продукции и оборудования упал на 85-95%.

Аналогичная ситуация складывается и с официально заявленной необходимостью покрытия дефицита бюджета. Во-первых, его просто нет – профицит только за январь-октябрь 2011г. превысил отметку в 2,5% ВВП, а объём резервов Правительства превышает 6,5 трлн. А во-вторых, за счёт распродажи государственных долей в крупнейших и зачастую стратегически важных отраслях экономики Минфин планирует извлекать порядка 276-310 млрд. рублей ежегодно, что не превышает 2-3% совокупных расходов бюджета.

Другими словами, намечаемая приватизация, также как и первая волна в 1992-1993гг. и 1995-1996гг., носит явно выраженный не экономический характер, а политический и имиджевый характер. Судя по всему, кому-то из руководства страны очень сильно хочется создать образ «эффективного управленца» в глазах Запада и распродать ключевые отрасли экономики. Вполне возможно, что не стоит упускать из виду и узкокорыстные интересы отдельных бюрократов, спутавших государственное имущество со своим собственным карманом и желающих легитимизировать на Западе свои доходы и активы.

Мощнейший удар по экономике России также нанесут предлагаемые изменения в источниках формирования доходной части федерального бюджета. Общий рост бюджетных доходов на 23% (с 10,3 до 12,6 трлн. рублей), главным образом, будет обеспечен за счёт перекладывания налогового бремени с нефтегазового сектора и сырьевых монополий на плечи обрабатывающих производств и, прежде всего, обычных потребителей.

Так, сборы НДС, который самым негативным образом сказывается на выпуске высокотехнологичной продукции с высокой долей добавленной стоимости и делает практически нереализуемой задачу модернизации страны, планируется увеличить более чем на 49% в течение уже ближайших 3-х лет - с 2,9 до 4,4 трлн. рублей. Мало того, что это нанесёт сильнейший удар по отраслям обрабатывающей и перерабатывающей промышленности, выпускающим наукоёмкую и высокотехнологичную продукцию, и сделает практически невыполнимой задачу модернизации страны. В конечном счёте, рост и даже сохранение существующих ставок НДС будет приводить к ускоренному росту цен на все товары и услуги и, в конечном счёте, тяжким бременем ляжет на население, больше половины которого и так находится за чертой бедности.

При этом никакой дополнительной налоговой нагрузки на самый высокорентабельный сектор российской экономики -  нефтегазовый сектор - не планируется практически вовсе. Совокупный доход от нефтегазовых монополий вырастет лишь на 4% (с 5,2 до 5,4 трлн. рублей), тогда как сборы от таможенных пошлин не вырастут вовсе, а сборы НДПИ подрастут на скромные 11%. Однако сборы НДПИ за пользование не нефтегазовыми природными ресурсами не планируются к увеличению вовсе (20-30 млрд. рублей). При этом российские металлурги, химики, производители удобрений  и золотодобытчики точно также извлекают сверхприбыли от эксплуатации природной ренты.

Таким образом, внесённый Минфином на утверждение в Госдуму бюджет, по сути дела, является бюджетом целенаправленного, осознанного и открытого отказа нынешних властей от какой бы то ни было модернизации страны и повышения пресловутой «инновационности» экономики. Судя по всему, термины модернизация и инновации в контексте нынешней ситуации в стране стоит рассматривать как фигуру речи, не связанную с реальным преобразованием России.

Данный бюджет закрепляет сырьевую направленность отечественной экономики и способствует ещё большей деградации промышленности, деиндустриализации экономики, снижению научно-технического и инновационного потенциала общества, архаизации производственных отношений и снижению конкурентоспособности отечественных товаропроизводителей в условиях нарастающей глобальной конкуренции с международным капиталом.

При этом происходит беспрецедентное со второй половины 1990-х гг. урезание и без того чрезмерно низких расходов на образование, науку, медицину, спорт и поддержку экономики, что способствует закреплению за Россией статуса сырьевого придатка экономически развитых стран и рынка сбыта для продукции глобальных корпораций.

02 декабря 2011

Банковский кризис в ЕС и России

Надо сказать, что заявление главы департамента банковского лицензирования ЦБ РФ Сухова о снижении прогнозных показателей прибылей российских банков по итогам года не вызывает никакого недоумения. Совершенно очевидно, что в условиях стремительно разрастающегося банковского кризиса в Европе, уже приведшего к фактической парализации всего рынка межбанковского кредитования в ЕС, российским банкам не светит ничего хорошего в силу избыточной зависимости от притока иностранных кредитов и валютной выручки сырьевых монополий.

Уже сейчас мы имеем дело с крайне опасной ситуацией, сигнализирующей о нарастании кризисных явлений в российской банковской системе. С формальной точки зрения всё хорошо и никаких проблем с ликвидностью у банков нет: остатки средств на корреспондентских счетах снизились с рекордных 900 млрд. рублей в середине ноября  до 735 млрд. рублей по итогам 1-го декабря, но всё ещё намного выше значений середины лета.

Однако резкий рост ставок межбанковского кредитования с 2,5% в начале года до более 5,1% в середине ноябре на фоне беспрецедентного скачка кредитования банков через операции РЕПО с ЦБ с 20 до 700 млрд. рублей наглядно свидетельствует о формировании масштабного кризиса ликвидности в российской банковской системе. Столь сильной нехватки финансовых ресурсов в банковском секторе России не наблюдалось аж с зимы кризисного 2009г., когда весь банковский сектор оказался на грани краха в связи с резким падением цен на нефть, сокращением притока иностранных кредитов и обесценения рубля на 50%.

Судя по всему, банковский кризис в ЕС, спровоцированный усиливающимся общеэкономическим и долговым кризисом в Еврозоне и усугублённый закрытием кредитных линий для европейских банков со стороны американских кредитных учреждений, уже успел нанести первый удар по банковской системе России и уже в ближайшее время с высокой долей вероятности мы рискуем увидеть нарастание кризисных явлений.

По сути дела, банковский сектор Европы оказался просто-напросто парализован в связи с масштабными списаниями убытков от обесценения находящихся на балансе долговых бумаг  стран Еврозоны. Мало того, что стоимость заимствований в евро для крупных банков подскочила с 1% в январе до 1,5% в ноябре, так ещё оказался практически полностью закрыт доступ к заимствованиям на американском рынке, о чём свидетельствует скачок премии по операциям валютного свопа до максимальных отметок с ноября кризисного 2008г.

В настоящий момент банковский сектор Старого Света пребывает в коматозном состоянии и практически парализован, что вынуждает крупнейшие европейские банки закрывать кредитные линии для российских банков и перекрывать основной канал ликвидности для финансовой системы России.

По сути дела, в Росси выстроена в чистом виде спекулятивная экономика, которая главным образом зависит только от одного индикатора – цен на нефть. Об это открыто говорится даже в принимаемом бюджете. В этих условиях сам по себе нарастающий кризис ликвидности и практически неизбежное снижение рентабельности банков неизбежно ударит по основным макроэкономическим индикаторам, начиная от сжатия промышленного производства в обрабатывающем секторе и заканчивая снижением потребительских расходов и торможением ВВП.

Надо понимать, весь широко разрекламированный потребительский бум и рост розничного товарооборота на 6,5% за январь-октябрь, целиком и полностью обусловлены проеданием накопленных сбережений и ростом кредитной нагрузки. Именно таким образом  можно объяснить скачок потребительских расходов на фоне снижения реальных располагаемых доходов населения на 0,2% и роста потребительского кредитования на 28,7% за аналогичный промежуток времени. Другими словами, реальные доходы населения неустанно снижаются, покупательная способность сжимается, а расходы растут за счёт увеличения долгового бремени. И долго такого рода ситуация продолжатся не может.

В условиях, когда весь рост потребительской активности и, как следствие, увеличение ВВП России обеспечивается за счёт расширения потребительского кредитования, резкое повышение стоимости заимствований и сокращение кредитования неминуемо приведёт к падению темпов роста экономики до 1,5-2%.

Уже сейчас крупнейшие госбанки, практически не имевшие до недавнего времени никаких проблем с поиском дешёвых источников финансирования, вынуждены пойти на резкое повышение ставок по краткосрочным депозитам, что свидетельствует о резком ухудшении ситуации с ликвидностью. Каким образом российские банки будут отыгрывать увеличение стоимости заимствований - не понятно. Уже сейчас средняя норма операционной рентабельности в подавляющем большинстве обрабатывающих отраслей не превышает 10-15%, тогда как стоимость кредитов для малого и среднего бизнеса превышает 15-20%.

Судя по всему, нарастающий кризис ликвидности в российской банковской системе и повышение савок по депозитам неизбежным образом ударят не только по корпоративным прибылям российских банков, но и по всей экономике России, спровоцировав масштабное охлаждение в промышленности и обрабатывающих производствах.

При этом наиболее сильный удар будет нанесён по всем банкам, не входящим в первую 10-ку банков по активам, а также по тем банкам, которые не имеют стабильного источника  депозитной базы в лице крупных сырьевых компаний и естественных монополий. Судя по всему, крупнейшим российским госбанкам уровня Сбербанк, ВТБ и Газпромбанк в настоящий момент не грозит практически ничего страшного.

Однако большинство других банков, не входящих в первую 1-ку и не имеющих доступ к сырьевым деньгам, а также не обладающих возможностью получить поддержку из государственного бюджета, могут с лёгкостью столкнуться с мощнейшим кризисом ликвидности по примеру 2008г. и оказаться на грани краха.

В этой связи перспективы рубля, также как и перспективы всей российской экономики, выглядят крайне нерадужно. В связи с избыточной зависимостью отечественной экономики от спекулятивной динамики цен на нефть и крайне непостоянного притока иностранных кредитов вполне возможно резкое падение экономической активности и обесценение рубля до 37 рублей за доллар при разрастании долгового кризиса в Еврозоне и падения цен на энергоносители.

Надо сказать, что худшие времена Еврозоны и США ещё впереди и усиливающийся долговой кризис Старого Света всё ещё находится в своей начальной фазе. Европа (так же как и весь мир) уже столкнулась с самым сильным спадом экономической активности  и падением промышленного производства за последние 3 года. Однако сейчас ситуация усугубляется стремительно разрастающимся долговым кризисом, перекинувшимся с европейской периферии на системообразущие страны - Францию, Италию, Бельгию и даже Германию.

Судя по всему, наблюдаемый в настоящее время паралич европейской банковской системы, испытывающей колоссальный кризис ликвидности и балансирующей на грани краха, уже в ближайшее время рискует перерасти в полноценный банковский кризис, способный ввергнуть Европу и всю мировую экономику в новую волну кризиса и нанести непоправимый удар по существующей валютно-финансовой системе.

В случае, если вслед за банкротством Греции последует дефолт Португалии, Ирландии или тем более Италии, это станет мощнейшим ударом по всей Еврозоне и неизбежно приведёт к краху евро и закату Европейской Интеграции в её нынешнем виде. Более того, наблюдаемый в Европе банковский кризис и потенциальный развал Еврозоны неизбежным образом ударят по экономикам Китая и Индии, для которых ЕС является основным рынком сбыта готовой продукции, что подорвёт последние надежды мировой экономики на выход из нынешней депрессии.

28 ноября 2011

В шаге от голодных бунтов

В настоящий момент мы имеем дело с сильнейшим за последние 2,5 года охлаждением мировой экономики, которое в силу накопленных структурных дисбалансов рискует привести к масштабной экономической рецессии и разрушению существующей международной валютно-финансовой системы.

В условиях, когда не только США, ЕС и Япония, но и практически все крупнейшие динамично развивающиеся экономики в лице Китая, Индии, России, Бразилии и Южной Кореи сталкиваются с самым серьёзным и продолжительным за последние 2,5 года падением производственной и инвестиционной активности, становится не совсем понятно, за счёт каких ресурсов мировая экономика сможет избежать масштабной рецессии.

Не внушает никакого оптимизма и разрастающийся долговой кризис в Еврозоне и США, которые, судя по объективным макроэкономическим данным, уже утратили способность самостоятельно обслуживать взятые на себя долговые обязательства без постоянного привлечения новых кредитов и займов. Уже сейчас понятно, что ни Греция, ни Португалия, ни Ирландия, ни даже Италия и Испания, по сути дела, не в силах осуществлять выплаты по своим долгам. Те минимально необходимые темпы роста экономики (5,5-8%), которые необходимы для предотвращения постоянного наращивания долгового бремени, ни сейчас, ни в ближайшей перспективе не достижимы ни для кого из них.

И если финансовые трудности и даже дефолт Греции, Португалии и Ирландии никому кроме самих этих стран и ряда европейских банков проблем причинить не смогут, то банкротство Италии и Испании, которые уже оказались под ударом международных спекулянтов, грозит обрушить всю Еврозону и положить конец всей модели Европейской Интеграции. Судя по всему, иного пути, кроме как запустить печатный станок и приступить к прямому выкупу облигаций евро-банкротов с рынка, у ЕЦБ просто не остаётся. Принимая во внимание размер государственного долга Италии (1,92 трлн. евро) и Испании (890 млрд. евро), а также тот факт, что ставки заимствований для обеих стран перешагнули за психологически важную отметку в 6,5%, никто, кроме самого ЕЦБ, не сможет создать адекватный по масштабам спрос на бумаги и предотвратить крах Еврозоны.

Совершенно очевидно, что навязываемый европейской периферии со стороны МВФ, Еврокомиссии и ЕЦБ пакет «стабилизационных» антикризисных мер, направленный на масштабное урезание государственных расходов на поддержку  экономики и населения, лишь подорвёт  и без того едва заметные темпы роста экономики.

Как показал печальный опыт России в середине 1990-х гг., а также не менее печальный опыт Мексики, Аргентины и прочих стран Латинской Америки в тот же период, необдуманное урезание финансирования расходов на науку, образование, медицину, пенсионное и социальное обеспечение граждан без одновременного стимулирования предпринимательской активности, борьбы с монополизмом и введения адекватных протекционистских мер приведёт лишь к ещё более глубокому экономическому и валютно-финансовому кризису.

Не меньше опасений вызывает ситуация в США, которые мало того, что столкнулись с самым масштабным и глубоким спадом экономической активности за последние 2,5 года, так ещё никак не может справиться с безмерно раздутыми бюджетными расходами, превысившими 10% ВВП, и запредельно высоким государственным долгом в 100% ВВП. С учётом непокрытых обязательств по социальному, пенсионному и медицинскому обеспечению перед населением, долговые обязательства США превышают отметку в 350% ВВП, что свидетельствует об окончательной утрате кредитоспособности со стороны крупнейшего должника в мире.

Единственное отличие США от той же Греции, Португалии и даже Испании состоит в том, что именно на территории США находится ключевой эмиссионный центр в лице Федерального Резерва, способный перекладывать долговое бремя Вашингтона на другие страны и регионы посредством самой обыкновенной эмиссии доллара.

Уже в этом году только по внешним заимствованиям правительство США вынуждено выплатить более $155 млрд. в виде процентов и $1 трлн. в виде основного тела кредита. Таким образом, средняя ставка заимствований на внешнем рынке для США на текущий год превышает 15,3%. И это больше, чем ставка заимствований для Португалии (12%), Ирландии (9%), Италии (7%) и Испании (6,7%).

Всего же в текущем году Минфин США должен изыскать более $453 млрд. (или около 3% ВВП) только для уплаты процентов по внешнему долгу, не считая основной суммы долга в $3 трлн. (20% ВВП). При темпах роста в 1,5-2%, которые по факту имеются в США и которые не имеют практически никаких шансов вырасти в ближайшеё перспективе, это означает, что, вопреки многочисленным заверениям экономических властей, долговая нагрузка на крупнейшего мирового заёмщика будет неуклонно возрастать, приводя к ещё большей разбалансировке международной валютно-финансовой системы.

Стоит напомнить, что провалом закончилась деятельность так называемого согласительного «супер комитета», состоящего из представителей республиканцев и демократов, и на который возложена ответственность провести масштабное урезание государственных расходов. Насколько можно судить, политические амбиции обеих партий и объективно обусловленные коммерческие интересы стоящих за ними крупнейших американских ТНК рискуют окончательно вывести ситуацию из под контроля и ещё больше дестабилизировать международные финансовые рынки.

Всё возрастающее количество экспертов начинает понимать, что США, по сути дела, так же как Греция и прочая периферия Европы находятся на грани дефолта и единственное, что их удерживает от банкротства, так это наличие «печатного станка», лидерство в сегменте современных производственных и управленческих технологий, развитые средства массовой информации (обеспечивающие формирование желательной повестки дня) и, безусловно, наличие колоссального военного потенциала.

В настоящий момент крупнейшим кредитором американской экономики является сам Федеральный Резерв США, который скупил у прочих кредиторов американского Минфина долгов на $1,66 трлн. Для сравнения, на балансе Китая находится менее $1,14 трлн. американских долговых бумаг, Япония кредитует США в размере $956 млрд., а Великобритания и британские оффшоры и вовсе финансируют американские бюджетные дефициты в размере $421 млрд.

Судя по всему, никаких значимых изменений в лучшую сторону ни в США, ни в Европе, ни где-нибудь ещё в ближайшее время ожидать не стоит. Это обусловлено целым рядом объективных факторов, начиная от запредельно высокой и неуклонно возрастающей долговой нагрузки в крупнейших экономиках мира, с которой в принципе не возможно бороться в рамках существующей модели эмиссии денег. И заканчивая загниванием глобальных монополий, которые в силу своих объективных коммерческих интересов всеми силами тормозят развитие реального научно-технического прогресса, способного кардинальным образом повысить производительность труда в рамках мировой технологии и лишить их монополистической ренты.

В этой ситуации наиболее вероятным сценарием развития событий видится углубление долгового кризиса в США и ЕС при одновременном скатывании мировой экономики в новую фазу глобальной рецессии. На этом фоне практически неизбежным становится резкий рост турбулентности на валютно-финансовом рынке, который может спровоцировать масштабное бегство из группы рисковых активов и обвальное падение цен на товарно-сырьевых и фондовых биржах.

Судя по всему, уже в ближайшее время ЕЦБ будет вынужден приступить к масштабной эмиссии евро и резко увеличить масштабы выкупа долговых бумаг стран периферийной Европы (включая Италию и, вполне возможно, даже Францию), что сделает его крупнейшим кредитором Еврозоны и окончательно отменит механизм рыночного ценообразования на финансовые активы.

По большому счёту, долговой кризис Еврозоны, начавшийся в периферийной Европе, уже успел перекинулся на территорию таких системообразующих стран Валютного Союза, как Испания, Италия, Франция и Бенилюкс. Принимая во внимание масштабы долга этих государств, становится очевидно, что помимо ЕЦБ никто не в силах осуществить выкуп долговых бумаг в размере нескольких триллионов евро. Судя по всему, европейский денежный регулятор будет вынужден пойти на поводу у глобальных спекулянтов и приступить к открытой монетизации долгов стран Еврозоны, что позволит крупнейшим международным банкам с прибылью для себя распродать доли евро-банкротов.

На фоне усиливающегося охлаждения крупнейших экономик мира уже в самое ближайшее время мы рискуем увидеть запуск пресловутого «печатного станка» не только в Еврозоне, но также в США, Китае, Японии, Великобритании и ряде прочих стран. Напомним, что во время активной фазы кризиса 2008-2009гг. подавляющая часть центральных банков Старого Света, Федеральный Резерв США и Банк Китая были вынуждены нарастить объёмы эмиссии в 1,5-2,5 раза.

Закономерным итогом запуска нового раунда неконтролируемой эмиссии станет временное снятие напряжение на финансовых рынках, надувание пузырей на товарно-сырьевых и фондовых биржах и создание временной иллюзии преодоления очередной фазы кризиса. Однако практически никакого позитивного эффекта для реального сектора экономики накачивание деньгами иметь не будет.

Более того, практически неизбежным результатом включения «печатного станка» станет стремительный рост цен на сырьевые товары и продовольствие, рост издержек производства, скачок глобальной инфляции и падение уровня подавляющей части населения планеты. Уже сейчас продовольствие и топливо являются запредельно дорогими не только для жителей Африканского континента и бедных стран Юго-Восточной Азии, но и для повсеместно сокращающегося и люмпенизирующегося среднего класса, который становится просто-напросто не нужен в рамках глобализированной экономики и повсеместной автоматизации производства. И в этой ситуации вполне возможным станет  повторение ливийского, египетского и тунисского сценариев «голодных бунтов» не только в странах третьего мира, но и во вполне благополучной Европе и США.

Согласно Бюро переписи населения США за последние 35 лет разгула либеральной идеологии и глобализации удельный вес домашних хозяйств, условно относящихся к среднему классу, сократился с 65% до 44%. Одновременно с этим доля малоимущих и бедных слоёв населения подскочила с 7% до 17% при росте богатых граждан с 7% до 14%. Таким образом, уже сейчас мы имеем дело со стремительным падением уровня жизни и нарастающей люмпенизацией населения в крупнейшей экономике мира. Совершенно очевидно, что, если даже в США, чьи корпорации и транснациональные банки являлись основными бенефициарами глобализации и повсеместной либерализации, происходит вымирание среднего класса, то масштабы бедствий в менее развитых странах ещё катастрофичней.

И включение «печатного станка» со стороны Федерального Резерва, ЕЦБ и Банка Китая лишь спровоцирует раздувание финансовых пузырей, очередной виток глобальной инфляции и приведёт к ещё большему росту уровня бедности в мире.  И далеко не факт, что в случае резкого скачка цен на товары первой необходимости и начала голодных бунтов властям удастся удержать ситуацию под контролем даже в экономически развитых странах уровня США, ЕС и Японии.

24 ноября 2011

На краю глобального кризиса

На протяжении последнего времени основное вынимание экономистов приковано к усиливающемуся охлаждению мировой экономики, которое под прессом накопленных структурных проблем и дисбалансов грозит уже в ближайшее время обрушить глобальные финансовые рынки и спровоцировать наступление второй волны кризиса.

Собственно говоря, публикуемые на протяжении последних полутора лет макроэкономические данные со всей очевидностью подтверждают тезис о том, что весь так называемый пост-кризисный рост мировой экономики и восстановление финансовых рынков носили временный характер и были обусловлены исключительно колоссальным ростом эмиссии со стороны крупнейших центральных банков.

Только по официальной версии со стороны Федерального Резерва США в американскую финансовую систему было влито более $2 трлн. или более 13,3% ВВП. С учётом так называемой забалансовой (неучтённой) эмиссии, осуществлённой посредством предоставления гарантий, поручительств и залогов по обязательствам крупнейших международных банков, речь может идти о более чем $14-15 трлн., что вполне соответствует размеру экономики США. По крайней мере, эту цифру озвучивал мэр Нью-Йорка Майкл Блумберг и именно эта цифра фигурировала во время скандальных допросов главы ФРС Бернанке в Сенате.

Именно эта колоссальная по масштабам эмиссия со стороны денежного регулятора США, осуществляемая в интересах крупнейших транснациональных банков, по совместительству выступающих в роли основных акционеров ФРС, и помогла удержать от коллапса всю современную финансовую систему.

Прежде всего, о масштабах назревших в мировой экономике проблем и глубине назревающего кризиса свидетельствует беспрецедентное за последние 3 года охлаждение крупнейших экономик мира. При этом ускоренное торможение промышленного производства, сжатие инвестиционной и деловой активности, сокращение потребительских расходов и оптимизма домашних хозяйств наблюдается не только в группе экономически развитых стран, но и в среде наиболее динамично развивающихся экономик мира - Китае, Индии, Бразилии, России и ряде других.

Это ставит под большие сомнения широко разрекламированный тезис об устойчивости современной валютно-финансовой системы и жизнеспособности нынешней формы финансового капитализма, основанного на неограниченной эмиссии  ключевых «бумажных» валют.

В глаза бросается последний опубликованный отчёт Евростата, продемонстрировавший беспрецедентное за последние 2,5 года ухудшение экономической ситуации в Еврозоне. Прежде всего, речь идёт о снижении оценочных темпов роста экономики Валютного Союза с 2,5% в 1-м кв. 2011г. до 1,4% по итогам 3-го кв. Это стало наихудшим показателем темпов роста экономики Валютного Союза за период с 1-го кв. 2010г, когда Старый Свет только-только стал выходить из кризиса 2008-2009гг. за счёт стремительного расширения эмиссионной накачки финансовой системы.

Не лучше обстоит ситуация в промышленности Еврозоны, которая продемонстрировала обвальное падение темпов роста выпуска товаров и услуг с 7,3% в феврале текущего года до едва заметных 2,2% по итогам сентября. При этом ещё в августе годовой прирост промышленного производства превышал 5,3%.

Столь масштабное ухудшение предпринимательской активности в реальном секторе экономики Европы не может не вызывать опасений относительно перспектив не только отдельно взятых стран-членов Валютного Союза,  но и целостности самого Союза.

В целом же, в глаза бросается тот факт, что столь низких значений роста ВВП (1,4%), розничных продаж (-1,5%), промышленного производства (2,2%) и индекса потребительского доверия (-19,9) в Зоне Евро не наблюдалось более полутора лет. При этом индексы деловой активности в промышленности (47,1 пунктов) и сфере услуг  (46,4 пунктов), а также индикаторы доверия инвесторов (-21,2 пунктов) и делового климата (-0,18 пунктов) обвалились до своих минимальных значений за период с середины кризисного 2009г.

Не намного лучше обстоит ситуация в отдельно взятых странах-членах Еврозоны. Если ещё полгода назад наибольшие опасения экспертов вызывало снижение темпов роста экономики периферийной Европы и разрастающийся долговой кризис в печально известной группе PIIGS, то сейчас подавляющая часть негативного потока информации приходит из группы системообразующих экономик Старого Света.

На грани дефолта оказались не только Греция, Португалия, Ирландия, а также ряд стран Восточной Европы и Прибалтики, которые в принципе не играют сколько-нибудь значимой независимой роли в процессе Европейской Интеграции и, по большому счёту, рассматриваются исключительно как рынки сбыта для крупнейших западноевропейских ТНК и поставщики дешёвой рабочей силы.

На грани долгового кризиса оказались ключевые звенья всей Европейской Интеграции, в интересах крупного финансового и промышленного капитала которых и затевалось построение единого валютно-экономического пространства в конце 1950-х гг.

За период с начала текущего года темпы роста экономики Германии снизились с 5,2% до 2,5%, прирост промышленного производства сократился с 9,8% до 5,2%, индекс деловой активности PMI сжался с 61,5 до 51,2 пунктов, предпринимательская активность в промышленном секторе обвалилась с 62,7 до рекордных с сентября 2009г. 49,1 пунктов, оценка текущих экономических условий института ZEW также резко снизилась с 85,2 до 34,2 пунктов.

Аналогичное по масштабам охлаждение экономической активности наблюдается во второй по величине экономике Европы – Франции. За период с начала года прирост ВВП сократился с 2,2% до 1,57%, рост промышленного производства сжался с 6,8% до 3,4%, сводный индекс деловой активности в экономике упал с 59,5 до 45,6 пунктов (что ниже психологически важной отметки в 50 пунктов), индекс делового климата обвалился с 110 до 97 пунктов.

В Великобритании с начала текущего года темпы роста экономики сжались с 1,8% до 0,5%, прирост промышленного производства в 4,4% сменился спадом в 0,7%, розничные продажи сжались с 5,3% до 0,9%, безработица подскочила с 7,7% до 8,3%, индекс потребительской уверенности GfK снизился с -21 до -32 пунктов.

Столь масштабное падение темпов роста крупнейших экономик Старого Света, столь резкое сжатие деловой и потребительской активности в Германии, Франции и Великобритании наглядно свидетельствует о постепенном скатывании экономики ЕС в новую фазу кризиса. То, что из чувства политкорректности в высших эшелонах власти ЕС именуется «временным охлаждением экономики», на самом деле во всё больше степени напоминает начало полноценной экономической рецессии, которая грозит ввергнуть не только Европу, но и всю мировую экономику в новую волну кризиса.

Принимая во внимание колоссальные масштабы накопленных структурных противоречий и хронических дисбалансов в мировой экономике, которые правящая политическая и финансовая элиты не только не разрешают, но всячески замалчивают, новый виток глобального кризиса рискует оказаться гораздо масштабней и разрушительней предыдущего.

В условиях, когда потенциал наращивания эмиссионной накачки экономики исчерпан практически во всех странах мира, когда вновь эмитированные деньги идут исключительно спекулятивное раздувание пузырей на финансовых рынках, приводящих к ещё большему падению уровня жизни населения и дестабилизации экономических отношений, когда стимулирование бюджетных расходов невозможно в силу запредельно высокой долговой нагрузки, становится очевидно, что за счёт включения пресловутого «печатного станка» выйти из кризиса не удастся.

Доходность 10-ти летних облигаций Франции подскочила с 2,5% в середине сентября текущего года до более чем 3,68% по итогам середины ноября. Одновременно с этим произошёл стремительный скачок разрыва в стоимости заимствований с 0,33% в середине лета текущего года до 1,9% по итогам 16-го ноября 2011г. Столь резкий рост разницы заимствований для двух крупнейших и, по идее, наиболее кредитоспособных экономик Старого Света более чем наглядно свидетельствует о стремительном росте недоверия кредиторов даже по отношению ко второй по величине экономике Еврозоны.

Одновременно с этим происходит неустанное увеличение стоимости страховки от суверенного дефолта Франции: если ещё в июне текущего года котировки CDS не превышали 66,6 пунктов, то уже 21 ноября они побили свой абсолютный исторический рекорд и закрепились выше 234,6 пунктов.

Аналогичная ситуация наблюдается в Италии, стоимость 10-ти летних заимствований для которой  подскочила с 3,7% в октябре предыдущего года до 4,8% в июне и более чем 7,2% по итогам 10 ноября. При этом разрыв в стоимости заимствований для Италии и Германии, до сих пор считающейся наиболее надёжным суверенным заёмщиком, подскочил с 2,3% в середине лета до более чем 4,7% по итогам первой половины ноября.

Одновременно с ростом стоимости страховки от дефолта для Италии с 150 пунктов в мае текущего года до практически рекордных 550 пунктов по итогам середины ноября наблюдается сохранение крайне настораживающей тенденции: стоимость среднесрочных заимствований по 1 и 3-х летним облигациям вплотную приблизилась и даже сравнялась с доходностью 10-ти летних облигаций.

Аналогичная ситуация наблюдалась в Италии буквально неделю назад, в Греции, Португалии и Ирландии полгода назад, в Аргентине накануне кризиса 2001г., в России в 1997-1998гг., а также в Мексике незадолго до кризиса «текилы». В большинстве случаев это стало предвестником масштабного экономического и валютно-финансового кризиса, обесценения сбережений и резкого падения уровня жизни  населения, а также распродажи государственной собственности по бросовым ценам.

Одновременно с этим к своим абсолютным историческим максимума устремилась доходность государственных бумаг подавляющей части тех стран-членов Еврозоны, которые, несмотря на высокую долговую нагрузку (75-95% ВВП), не рассматривались в качестве слабых звеньев Европы. За период с августа 2010г. по ноябрь 2011г. средняя ставка заимствований на 10 лет для Бельгии подскочила с 2,83% до 5,1%, для Австрии с 2,5% до 3,6%, для Чехии с 3,1 до 4,1%.

При этом на долговом рынке стран PIIGS полным ходом идёт процесс распродажи и, как результат, обесценения долгов евро-банкротов. За период с октября 2010г.  по ноябрь 2011г. стоимость 10-ти летних заимствований для Греции подскочила с 8,9% до рекордных 28,8%, для Португалии выросла 3,9% до 12%, для Ирландии с 5,5% до 8,2%, для Испании с 4% до 6,5%.

В условиях стремительного затухания экономической активности в Еврозоне и усиливающегося долгового кризиса в периферийной Европе, который уже успел перекинуться на крупнейшие системообразующие страны-основательницы ЕС, все надежды можно было бы возложить на США и динамично развивавшиеся вплоть до недавнего времени «тигры» из Азиатско-Тихоокеанского Региона. Однако ни США, ни крупнейшие азиатские экономики в лице Китая, Японии, Индии, Южной Кореи, Сингапура и Гонконга  не смогли устоять перед нарастающим охлаждением мировой экономики и сами медленно, но верно скатываются в состояние рецессии.

Так, темпы роста экономики США опустились с 2,8% в 4-м кв. 2010г. до 2% по итогам 3-го кв., прирост промышленного производства снизился с 6,5% до 3,9%, индекс потребительской уверенности обвалился с 74 пунктов до рекордных с середины 2009г. 39,8 пунктов,  безработица подскочила с 8,9% до 9%, падение цен на недвижимость ускорилось с 2,4% до 3,8%.

Столь сильного снижения темпов роста крупнейшей экономики мира и столь масштабного падения деловой, инвестиционной и потребительской активности в США не наблюдалось с активной фазы кризиса 2008-2009гг. В условиях, когда совокупный государственный долг превышает отметку в 100% ВВП, бюджетный дефицит никак не может опуститься ниже 10% ВВП, рынок недвижимости пребывает в коматозном состоянии, в промышленности нарастает спад, а всё пресловутое «оживление экономики» обусловлено исключительно эффектом от беспрецедентной эмиссии, сложно говорить о каких-либо радужных перспективах США и мировой экономики.

Несколько лучше обстоит ситуация в Китае, с которым большинство экономистов связывают светлые перспективы мировой экономики и финансового капитализма. Однако основной проблемой Поднебесной является тот факт, что её экономика, несмотря на многочисленным заявления западных банков,  по-прежнему не является самодостаточной в силу отсутствия адекватного по масштабам платёжеспособного спроса.

В настоящий момент более 60% прироста ВВП обеспечивается за счёт так называемого накопления капитала в виде вложений в основные фонда и оборотный капитал. Производимая же на этих вновь введенных мощностях продукция вывозится за рубеж, где имеется более высокий платёжеспособный спрос и где она продаётся по гораздо более высоким ценам.

При этом на долю внутреннего платёжеспособного спроса приходится чуть более 43% прироста ВВП, а с учётом очистки от спроса со стороны государства речь идёт уже не более чем о 32-33% ВВП. Для сравнения в США на долю домохозяйств приходится порядка 73% ВВП страны.

За период с начала 2011г. темпы роста экономики КНР сократились с 9,8% до 9,1%, прирост промышленного производства сжался с 14,8% до 13,2%, приток прямых иностранных инвестиций замедлился с 29,4% до 15,9%, а индекс деловой активности в промышленности и вовсе обвалился с 54,5 пунктов до минимального за последние 2,5 года значения в 48 пунктов.

При этом по настоящему удручающими оказались цифры по динамике выпуска готовой продукции и новым заказам у китайских товаропроизводителей: индекс выпуска товаров обвалился до 46,7 пунктов (минимальное значение апреля кризисного 2009г.), тогда как индекс новых заказов обвалился до 46 пунктов (минимум с весны 2009г.).

Не внушает особого оптимизма ситуация в Японии, в которой с начала 2011г. положительные темпы роста промышленного производства в 3,1% сменились рекордным с мартовского цунами спадом в 4%, едва заметный прирост розничного товарооборота в 0,1% сменился сжатием на 1,2%, заказы в промышленности после роста на 4,2% в январе обвалились на 8,2% в сентябре, индекс деловой активности в промышленности упал с 52,9 до 50,6 пунктов.

Аналогичная картина наблюдается в Индии, которая наряду с Китаем является не просто наиболее густонаселённой страной в мире, но и основной надеждой на роль «локомотива» мировой экономики. Однако, насколько можно судить по публикуемым в последнее время статистическим отчётам, даже Индия столкнулась с беспрецедентным за период с начала кризиса 2008-2009г. охлаждением экономической активности и спадом промышленного производства.

За январь-ноябрь 2011г. темпы роста индийской экономики снизились с 8,3% до 7,7%, прирост промышленного производства обвалился с 7,3% до 1,9%, выпуск продукции в обрабатывающих отраслях сжался с 7,9% до 2,1%, индекс деловой активности в промышленности рухнул с 57,9 до минимальных за последние 2,5 года 52 пунктов.

В настоящий момент мы имеем дело с сильнейшим за последние 2,5 года охлаждением мировой экономики, которое в силу накопленных структурных дисбалансов рискует привести к масштабной экономической рецессии и разрушению существующей международной валютно-финансовой системы.

В условиях, когда не только США, ЕС и Япония, но и практически все крупнейшие динамично развивающиеся экономики в лице Китая, Индии, России, Бразилии и Южной Кореи сталкиваются с самым серьёзным и продолжительным за последние 2,5 года падением производственной и инвестиционной активности, становится не совсем понятно, за счёт каких ресурсов мировая экономика сможет избежать масштабной рецессии.

22 ноября 2011

В шаге от банковского кризиса

Наблюдаемое в последние полгода охлаждение мировой экономики и усиливающийся долговой кризис в Еврозоне рискуют уже в ближайшее время перерасти в полноценную мировую рецессию, которая в силу накопленных структурных противоречий может оказаться гораздо масштабней кризиса 2008-2009гг.

На фоне разрастающегося долгового кризиса в периферийной Европе, который уже успел перекинуться на системообразующие страны ЕС и поставил под вопрос существование самого Валютного Союза, возникают вполне закономерные опасения относительно перспектив России. В условиях стремительного обесценения долговых бумаг евро-заёмщиков подавляющая часть крупнейших европейских банков вынуждена фиксировать убытки от обесценения вложений в ценные бумаги и начинает испытывать проблемы с достаточностью капитала.

При этом масштабы проблем европейских банков достигли такого уровня, а оценка потенциальных убытков стала столь впечатляющей, что об угрозах банкротства крупнейших финансовых институтов и коллапса всей банковской системы Европы заговорили не только независимые эксперты и экономисты, но даже представители евро-бюрократии и международных финансовых организаций.

На этом фоне не стоит удивляться непрекращающейся череде понижений кредитных рейтингов банкам со стороны «большой тройки» рейтинговых агентств. В своих докладах Fitch, S&P и Moody’s уже открытым текстом говорят о том, что в зоне риска находятся не только банки Испании, Греции и Португалии, от банкротства которых никто кроме них самих и ограниченного числа вкладчиков не пострадает.

Судя по всему, на грани краха оказались крупнейшие ситемообразующие банки Франции, Германии, Австрии и даже Великобритании, банкротство которых может нанести непоправимый ущерб всей финансовой системе ЕС, спровоцировать развал Еврозоны и окунуть мировую экономику в новую волну кризиса.

В условиях разрастающегося долгового кризиса, поставившего на край пропасти крупнейшие экономики Старого Света и грозящего обрушить всю банковскую систему ЕС, вполне закономерным стало резкое ухудшение ситуации в банковской системе России.

Однако та истерия, которая охватила многие российские СМИ с лёгкой руки ряда печатных изданий, имеет крайне слабое отношение к действительности. Тот факт, что подавляющая часть российских банков в принципе не может похвастаться высокой надёжностью и кредитоспособностью, ни у кого не вызывает особых сомнений. Последствия кризисов 1998г. и 2008-2009гг. со всей очевидностью продемонстрировали избыточную зависимость не только российской экономики от внешней экономической конъюнктуры, но и банковского сектора от притока иностранной валюты и зарубежных кредитов.

При этом Центральный Банк, который должен выступать в качестве кредитора последней инстанции и основного института рефинансирования экономики, насколько можно судить, самоустранился от выполнения своих обязанностей ещё в самом начале 2000-х гг. В условиях, когда основным каналом формирования первичного денежного предложения в России является эмиссия рублей под покупку иностранной валюты, не учитывающей спрос на деньги со стороны субъектов экономики, а все остальные каналы используются исключительно для изъятия денег из экономики, иначе  это и не назовёшь.

Действительно, в банковской системе России происходит стремительное нарастание кризисных явлений, которое не может не вызывать опасений.  Однако надо понимать, первые симптомы появились не 15 ноября, как отмечают некоторые СМИ, а намного раньше.

Достаточно чётко о нарастающей нестабильности в банковской системе России и нехватке ликвидности свидетельствует резкий рост стоимости межбанковских кредитов. Если ещё в начале 2011г. средняя ставка по предоставленным кредитам (MIACR) на 1 день не превышала отметку в 2,61%, то уже в середине сентября она подскочила до 3,7%, а по итогам 15 ноября и вовсе достигла 5,14%.

Столь высоких ставок заимствований и столь серьёзной нехватки свободных финансовых ресурсов у российских банков не наблюдалось аж с лета кризисного 2009г., когда российская экономика в целом и банки в частности только-только стали отходить от катастрофичных последствий кризиса полугодовой давности. И это вызывает крайне серьёзные опасения относительно ситуации в банковском секторе России.

Однако надо сказать, что в целом уровень ликвидности банковской системы России находится вблизи максимальных значений с начала текущего года и ни о каком финансовом голоде говорить пока не приходится. В настоящий момент остатки средств кредитных организаций на корреспондентских счетах в Банке России превышают отметку в 932 млрд. рублей, что больше 500-700 млрд. руб., которые наблюдались на протяжении февраля-сентября текущего года.

Некоторый провал ликвидности наблюдался в первую неделю ноября, когда размер остатков на корсчетах в Банке России в моменте снижался до 486-543 млрд. руб. Однако сокращение доступных  средств было обусловлено как обязательными платежами в бюджет, так и некоторым ростом депозитов банков в ЦБ РФ.

В условиях, когда размер остатков средств на корреспондентских счетах в Банке России находится вблизи максимальных отметок за последние годы, а стоимость заимствований на межбанковском рынке неуклонно растёт,  складывается впечатление, что практически вся ликвидность сконцентрирована у крайне узкого числа банков из первой 20-ки, а вся остальная банковская система испытывает колоссальную нехватку ресурсов. Иначе эту парадоксальную ситуацию объяснить крайне сложно: формально в банковской системе денег много, квартальные отчёты госбанков пестрят рекордными прибылями, в резервах государства накоплено более 5,5 трлн. руб., а средние и мелкие банки находятся в состоянии денежного голода.

Ещё больше опасений вызывает резкий рост операций Банка России по предоставлению краткосрочных кредитов банковскому сектору, за счёт которых и обеспечивается подержание  высокого уровня ликвидности в финансовой системе.

Самое удивительное, что в рамках тех инструментов, которые Банк России традиционно использует для кредитования банков и поддержания платёжеспособности банковской системы никаких значимых изменений замечено не было.

Объём выданных внутридневных кредитов по состоянию на 16 ноября не превышал отметку в 124 млрд. руб., что даже несколько ниже среднего уровня за первые 9 месяцев текущего года. Единственный более-менее заметный скачок спроса на внутридневные кредиты был зафиксирован в промежуток с 28 октября по 11 ноября, когда средний размер заимствований подскочил до 284-300 млрд. руб.

Примерно в эти же сроки произошёл резкий рост заимствований у Банка России со стороны коммерческих банков по ломбардным кредитам. Если в августе месяце совокупный объём кредитов, выданных под залог бумаг, входящих в ломбардный список ЦБ РФ, не превышал отметку в 650 млн. руб., то уже в середине сентября он подскочил до 1,5 млрд. руб., а по итогам ноября достиг отметку в 9,3 млрд. руб.

В пользу гипотезы о том, что первые трудности с денежной ликвидностью у российских банков возникли именно во второй половине октября свидетельствует ещё и тот факт, что именно в этот момент был зафиксирован скачок спроса на так называемые прочие кредиты. Ещё в конце сентября объём выданных прочих кредитов не превышал отметку в 191 млн. руб., то 14 октября он превысил уровень в 922 млн. руб., 26 октября достиг 79,8 млрд. руб., а 17 ноября и вовсе вплотную приблизился к 100 млрд. руб.

Судя по всему, именно во второй половине октября российский банковский сектор столкнулся с первой серьёзной нехваткой свободных денежных средств и был вынужден обратиться за помощью в Банк России. А в ноябре месяце нехватка ликвидности достигла таких масштабов, что Банк России был вынужден включить на полную катушку пресловутый «печатный станок» и приступит к неограниченному вливанию денег в банковскую систему.

Однако наиболее отчётливо о масштабе накопившихся проблем в банковском секторе России и размерах нехватки ликвидности свидетельствует беспрецедентный за период с начала кризиса 2008-2009гг. скачок операций РЕПО Банка России с кредитными организациями.

Вплоть до середины сентября текущего года средний объём операций рефинансирования банков в рамках операций РЕПО не превышал 20-30 млрд. руб. Однако 19 сентября, на фоне усугубления долгового кризиса в Еврозоне и спада на биржевых площадках, ЦБ предоставил банкам более 260 млрд. руб. в рамках операций РЕПО. 4 октября объём предоставленной ликвидности превысил отметку в 400 млрд. руб., а 18 октября и вовсе подскочил до 750 млрд. руб.

Согласно официальной статистике, абсолютный рекорд по объёму предоставленных кредитов банкам в рамках РЕПО ЦБ России установил 25 октября, когда размер вливаний под залог ценных бумаг превысил отметку в 1,2 трлн. руб., что превышает 2,5% ВВП России и 13% расходной части федерального бюджета в 2011г.

Столь масштабных вливаний в банковскую систему России не наблюдалось вплоть с начала глобального финансово-экономического кризиса в 2008-2009гг., спровоцировавшего обвальное падение финансовых рынков и поставившего на грань краха всю мировую экономику. В условиях, когда Банк России вынужден вливать в крупнейшие российские банки по 1 трлн. чуть ли на ежедневной основе,  никаких позитивных эмоций и уверенности в светлом будущем российской экономики это вызывать на может.

При этом нужно чётко отдавать себе отчёт в том, что те огромное объёмы средств, которые Банк России вливает в финансовую систему, может освоить и «переварить» лишь крайне узкая группа государственных банков из первой 5-ки или 10-ки кредитных учреждений России. Судя по всему, беспрецедентная с 2008г. по своим масштабам спасательная операция банковского сектора нацелена, прежде всего, на удержание на плаву именно самых крупных банков.

Ещё больше опасений вызывает та тишина и отсутствие каких бы то ни было комментариев со стороны экономических властей России и Центрального Банка, которыми сопровождалась беспрецедентная по своим масштабам эмиссия Банка России. Складывается такое впечатление, что под удар европейского долгового кризиса и обвала на фондовых рынках попали очень крупные банки с государственным участием, которым очень сильно не хотелось предавать широкой огласке факт возникновения проблем. Или те кредитные учреждения, которые имеют достаточно сильное лобби в высших эшелонах власти, чтобы не допустить масштабного просачивания информации в СМИ.

Вполне возможно, что крупные российские банки имели весьма существенные вложения в долговые бумаги периферийной Европы и по мере раскручивания долгового кризиса в ЕС понесли немалые потери, которые решили переложить если и не на плечи государства, то уж на плечи Банка России точно. Принимая во внимание тот факт, что эти банки либо имеют статус государственных кредитных организаций, либо тесно связаны с теми или иными властными группировками, то отказать в помощи им просто не получилось.

Также не стоит исключать вариант, при котором крупнейшие государственные банки, одновременно выступающие в качестве основных участников на российском фондовом рынке, просто-напросто столкнулись с непредвиденными и весьма существенными убытками в связи с непрекращающимся с конца лета обвалом фондовых индексов. Вполне возможно, что им очень сильно не хочется фиксировать убытки от спекулятивных операций, которые могут значительно ухудшить финансовые показатели по итогам года. И в этом случае руководство госбанков просто-напросто решило поучаствовать в построении спекулятивной пирамиды РЕПО, в рамках которой на полученные от предоставления под залог ценных бумаг средства банки снова вкладывают в фондовый рынок, раздувая на нём пузырь и получая прибыль от переоценки заложенных ранее ценных бумаг.

Принимая во внимание приближающиеся выборы в Госдуму и Президента РФ, допустить резкого ухудшения финансовых показателей системообразующих государственных банков было бы просто не позволительно. Тем более, что полным ходом идёт процесс пресловутой интеграции России в мировую экономику и превращения Москвы в международный финансовый центр. А в этом случае возникновение непредвиденных убытков у крупнейших российских госбанков, способное поставить под вопрос их собственную кредитоспособность, также никому не нужно.

Также есть вероятность того, что владельцы некоторых особенно крупных банков с государственным участием решили выполнить заявленные ими же самими цели по продаже крупного пакета акций банка иностранному инвестору в случае, если капитализация банка превысит определённый целевой уровень. И если фондовые рынки по объективным и не зависящим от руководства страны причинам не могут обеспечить этот самый рост, то посредством операций РЕПО с Банком России и раздувания пузыря на фондовом рынке эту задачу можно выполнить самостоятельно.

Другое дело, что никакого отношения к реальному положению дел в экономике России и финансовой системе этот процесс иметь не будет. Как показал опыт кризиса 1998г. и 2008-2009гг. в России, а также кризис высокотехнологичных компаний в США в 2001г., подобного рода пузыри имеют свойство быстро лопаться, унося на дно в том числе и своих бенефициаров.

Таким образом, складывается парадоксальная ситуация. С формальной точки зрения никакого дефицита денежных средств в банковской системе не наблюдается и для кризиса ликвидности объективных предпосылок нет: остаток средств коммерческих банков на корреспондентских счетах в Банке России с 550 млрд. руб. в июле до рекордных с начала года 920 млрд. руб. в ноябре.

С другой стороны, ставки по наиболее важным однодневным кредитам на межбанковском рынке (MIACR) подскочили с 2,6% в феврале текущего года до 3,7% в сентябре и 5,14% 15 ноября, что свидетельствует о нарастании нехватки ликвидности в банковском секторе и усиливающемся «денежном голоде».

Одновременно с этим средний размер кредитов, предоставленных Банком России в рамках операций РЕПО с коммерческими банками подскочил с 20-30 млрд. руб. в январе-августе 2011г. до 450-700 млрд. руб. в октябре, а 25 октября и вовсе превысил отметку в 1,2 трлн. руб. Столь масштабного вливания финансовых средств со стороны Банка России в финансовую систему РФ не наблюдалось с зимы кризисного 2009г., когда совокупный объём операций в рамках РЕПО превышал 850 млрд. руб.

Одновременно с этим большинство банков единовременно  повысили ставки по 3-х и 6-ти месячным депозитам до уровня 2-х и 3-х летних депозитов, что свидетельствует о резком росте дефицита краткосрочных финансовых ресурсов и формировании кризиса ликвидности. Сформировалась так называемая «инверсия» доходности, при которой стоимость заимствований по краткосрочным кредитам и займам становится выше, чем по долгосрочным.

Аналогичная ситуация наблюдалась в Италии буквально неделю назад, в Греции, Португалии и Ирландии полгода назад, в Аргентине накануне кризиса 2001г., в России в 1997-1998гг., а также в Мексике незадолго до кризиса «текилы». В большинстве случаев это стало предвестником масштабного экономического и валютно-финансового кризиса, обесценения сбережений и резкого падения уровня жизни  населения, а также распродажи государственной собственности по бросовым ценам.

В очередной раз мы столкнулись с проблемой избыточной монополизации российской экономики, которая на это раз дала о себе знать в банковском секторе. В условиях, когда на 5-7 крупнейших госбанков приходится более 80% активов банковской системы России, не стоит удивляться, что именно в них концентрируются практически все свободные финансовые ресурсы. Не важно, идёт ли речь о бюджетных средствах государства, кредитах ЦБ или вкладах населения. При этом все остальные банки, по сути, вынуждены жить в условиях постоянной нехватки ликвидности и усиливающегося «денежного голода», который приводит к ещё большей концентрации ресурсов в руках узкого круга банков и разбалансировки системы денежно-кредитного обращения.

В условиях запредельно высокой концентрации и централизации капитала банковской системы в руках узкого круга «избранных» банков одновременно наблюдается резкое падение прозрачности механизма предоставления ликвидности. Совершенно не понятно кому, на каких условиях, под какое обеспечение и на какие цели были выделены сотни миллиардов и триллионы рублей. Судя по всему, их направили на спасение или оказание экстренной помощи наиболее «привилегированных» банков. И в этой ситуации совершенно непонятно, о какой транспорентности и прозрачности российской экономики может идти речь, когда триллионы рублей вливаются в финансовую систему без каких либо объяснений и комментариев. Это в очередной раз подтверждает тезис о том, что российские элиты (как и мировые) по-прежнему живут по понятиям и мало интересуются мнением большинства.

16 ноября 2011

Итальянский закат

В очередной раз волна пессимизма пришла из Еврозоны, подтвердив тезис о том, что долговой кризис в зоне Валютного Союза носит перманентный характер и уже в самое ближайшее время рискует перерасти в полноценный валютно-финансовый и экономический кризис Старого Света. При этом последние данные Евростата фиксируют рекордные темпы сжатия деловой и инвестиционной активности в регионе, сокращение промышленного производства, а также усиливающийся спад потребительских расходов.

Прежде всего, в глаза бросается тот факт, что столь низких значений роста ВВП (1,6%), розничных продаж (-1,5%), промышленного производства (5,3%) и индекса потребительского доверия (-19,9) в Зоне Евро не наблюдалось более полутора лет. При этом индексы деловой активности в промышленности (47,1 пунктов) и сфере услуг  (46,4 пунктов), а также индикаторы доверия инвесторов (-21,2 пунктов) и делового климата (-0,18 пунктов) обвалились до своих минимальных значений за период с середины кризисного 2009г.

Мало того, что нулевые или даже отрицательные темпы роста экономики наблюдаются в подавляющем большинстве стран Еврозоны, так ещё и в крупнейших системообразующим экономиках Объединённой Европы полным ходом идёт сжатие производственной, инвестиционной и потребительской активности.

В условиях, когда Германия, Франция и Италия сталкиваются с беспрецедентным за последние 3 года охлаждением экономики, когда подавляющая часть европейских экономик сталкивается с расширением бюджетных и внешнеторговых дефицитов, когда потребительская и производственная активность сжимается темпами, сопоставимыми с 2008г., становится совершенно непонятно, каким образом и за чей счёт евро-бюрократы собираются спасать от банкротства периферию Европы.

И при этом совершенно не радует позитивными новостями периферийная Европа. Здесь отдельного внимания заслуживает Италия, которая, судя по всему, уже прошла точку невозврата и теперь с крайне высокой долей вероятности станет второй после Греции страной-членом Еврозоны, которая объявит вынужденный дефолт.

Однако нужно понимать, что в отличие от Греции, Португалии и Ирландии Италия является одной из крупнейших экономик Еврозоны и, по сути, играет роль одного из столпов идеи Европейской Интеграции. Напомним, что именно Италия вкупе с Германией, Францией и странами Бенилюкса стояла у истоков создания идеи общеевропейского валютно-экономического союза и участвовала в подписании Римского Договора (1957г.), Евратома (1958г.) и ЕОУС (1951г.).

При этом даже в столпе Евроинтеграции наблюдаются более чем серьёзные проблемы. Прежде всего, в глаза бросается усиливающееся снижение темпов экономического роста с 1,5% в 4-м кв. 2010г. до 1% по итогам 1-го кв. 2011г. и 0,8% во 2-м кв. При этом во 2-м кв. 2010г. годовой прирост ВВП превышал 1,3%, а в 3-м не опускался ниже 1,1%, что более чем наглядно демонстрирует масштабы охлаждения итальянской экономики.

А если учесть тот факт, что на протяжении последних 3 лет правительство Италии устойчиво поддерживает бюджетные дефициты на уровне  6,5-10% ВВП и непрерывно увеличивает долговое бремя, то становится очевидной глубина структурных перекосов и дисбалансов в экономике Италии и Еврозоны в целом. О масштабе проблем свидетельствует хотя бы тот факт, что даже беспрецедентное по размеру замещение выпадающего спроса домашних хозяйств и корпораций государственным заказом и эмиссией становится не способно удерживать на плаву итальянскую экономику.

 

Не внушает оптимизма и усиливающееся с августа предыдущего года сжатие промышленного производства. Так, если ещё в августе 2010г. производство товаров и услуг в промышленном секторе росло на 9,5% в годовом выражении, то уже в декабре того же года рост снизился до 5,4%, в мае едва дотянул до 1,8%, а по итогам сентября промышленное производство и вовсе упало на рекордные 2,7%. И дело отнюдь не в эффекте высокой базы: в сентябре предыдущего года прирост производственной активности составил лишь 4,1% на фоне роста на 8,2% в июне того же года и на 9,5% в августе.

Дело в накопленных дисбалансах и противоречиях в экономике Испании и неадекватности структуры экономики внутреннему платёжеспособному спросу. Избыточная ориентация на рынок недвижимости, туризм и торговлю, обслуживающих, прежде всего, спрос зарубежных туристов и иностранных инвесторов, привела к деградации экономических отношений, деиндустриализиации экономики и падению конкурентоспособности испанских товаропроизводителей как на рынке Единой Европы, так и на мировом рынке.

Не менее обескураживающим выглядит обвал темпов роста промышленных заказов с 17,4% в декабре 2010г. до 21,2% в марте 2011г., 13,6% в мае и 6,5% по итогам июля. Примерно аналогичная ситуация складывается в сегменте продаж готовой продукции и полуфабрикатов в промышленности: если в августе 2010г. рост продаж превышал 13,5%, а в апреле 2011г. и вовсе превышал 14,2%, то уже в мае он опустился до 10,8%, а по итогам июля едва дотянул до 7,7%.

Более чем наглядно о глубине кризиса в экономике Италии и охлаждении предпринимательской активности свидетельствует резкое ухудшение делового климата в стране и падение уверенности итальянских компаний в светлых перспективах экономики страны. Только за период с марта по октябрь текущего года произошло снижение индекса делового доверия с 103,8 пунктов до 94,0 пунктов, что стало наихудшим значением данного индикатора за период с февраля 2010г.

Схожая ситуация наблюдается и в сфере потребительской уверенности, где зафиксировано ещё более масштабное ухудшение настроений домашних хозяйств, которые всё в меньшей степени склонны верить в словесные «улучшения экономической ситуации» и «скорое преодоление кризисных явлений». Об этом свидетельствует стремительное падение индекса потребительского доверия с 109,1 пунктов в декабре 2010г. до 106,5 пунктов в мае текущего года и 98,5 пунктов по итогам сентября.

Определённый оптимизм вызвало снижение дефицита торгового баланса Италии с странами-членами Еврозоны  с 6,5 млрд. евро в январе 2011г. до 3,7 млрд. евро в апреле и 1,8 млрд. евро по итогам июня. Более того, в июле текущего года впервые за последние 2,5 года Италии удалось добиться положительного результата во внешнеторговых операциях и продемонстрировать положительное сальдо в 1,4 млрд. евро. Однако уже в августе в очередной в торговле с участниками Валютного Союза Италия получила дефицит в размере 0,76 млрд. евро.

Однако не стоит связывать значительное улучшение внешнеторгового баланса с существенными сдвигами экономической ситуации в стране и ростом конкурентоспособности итальянских товаров на внешнем рынке. Несмотря на формирование профицита во внешнеторговых отношениях Италии с странами-членами Еврозоны, в торговле со странами, не входящими в Валютный Союз, у Италии по прежнему наблюдается хронический дефицит. И по итогам августа текущего года этот дефицит расширился до 2,3 млрд. евро по сравнению с 3 млрд. евро в апреле и 1,5 млрд. евро в мае.

Другими словами, несмотря на 5% обесценение евро (с 1,48 до 1,42 долларов за евро) по отношению к доллару за период с мая по август текущего года, которое должно было повысить конкурентоспособность итальянских товаров как на внутреннем, так и на внешнем рынке, не произошло адекватного по масштабам снижения дефицита внешней торговли со странами, не входящими в Евросоюз.

Очередной раунд распродаж также коснулся долговых бумаг Италии, в результате чего доходность по 10-ти летним государственным облигациям подскочила с 4,8% 18 августа до 5,8% 18 октября и 7% по итогам 9 ноября текущего года. В условиях едва заметного роста экономики на 0,8%, снижения промышленного производства на 2,7% и снижающихся на 2,4% потребительских расходов даже этот уровень доходности не позволяет стране самостоятельно осуществлять даже самую элементарную уплату процентов без постоянного привлечения новых займов.

Для того, чтобы Италия могла самостоятельно осуществлять выплату процентов по кредитам и займам без привлечения новых кредитов и увеличения долгового бремени на экономику при величине долговой нагрузки в 125% ВВП и стоимости кредитных ресурсов в 7% годовые темпы роста экономики должны превышать 8,75%.

Однако мало того, что прирост ВВП Италии по итогам 2-го кв. текущего года не превысил 0,8%, так ещё и наблюдается устойчивое охлаждение 3-ей по величине экономики Еврозоны. И в таких условиях становится совершенно непонятно, каким образом правительство Италии и евро-бюрократы собираются спасать Италию от ставшего практически неизбежным дефолта по долговым обязательствам.

В условиях, когда размер государственного долга Италии превысил отметку в 125%, экономика находится в состоянии самоусиливающегося спада, а дефицит внешнеторговых операций перманентно расширяется, становится очевидно, что даже третья по величине экономика Еврозоны имеет все шансы повторить судьбу Греции.

И, судя по всему, речь идёт уже не о перспективе 2-3 лет, а о ближайших 6-12 месяцах, в течение которых Италия столкнётся с хронической неспособностью обслуживать свои долговые обязательства и будет вынуждена объявить программу реструктуризации и пролонгации займов, т.к. уже сейчас расходы на обслуживание государственного долга стали чуть ли не главной статьёй федерального и региональных бюджетов.

В случае если Италия будет вынуждена признать свою некредитоспособность и объявит дефолт (не важно, в открытой  или скрытой форме), то следующим претендентом на звание евро-банкрота станет уже Франция, которая является второй по величине экономикой Европы и ключевым звеном всей Еврозоны. И в этом случае никаких шансов на сохранение Еврозоны и спасение единого Европейского валютно-экономического пространства просто не останется.

При этом сама по себе реструктуризация государственных долговых обязательств в принципе не способна разрешить структурные проблемы в экономике стран евро-банкротов и давно назревшие дисбалансы в рамках всего Европейского Союза. Долговые проблемы стран—членов печально известной группы PIIGS, а также назревающий бюджетный кризис в целом ряде системообразующих стран Еврозоны (Франции и Германии) являются лишь частным отображением кризиса всей модели Европейской Интеграции, носившей, по сути, колониальный характер.

На протяжении последних 30 лет расширение ЕС (а с конца 90-х годов и Валютного Союза) на юг и восток осуществлялось, главным образом, в интересах крупнейших западноевропейских корпораций и международных банков. В рамках навязанной со стороны МВФ и Группы Всемирного Банка странам ЦВЕ политики либерализации внешнеэкономических отношений и снятия ограничений на трансграничное движение капитала западноевропейские монополии и транснациональные банки сумели за условную плату скупить наиболее рентабельные предприятия в периферийной Европе и установили контроль над всеми стратегическими отраслями экономики, включая банковский сектор.

Закономерным итогом такого рода политики стало втягивание целых стран и регионов в систему неэквивалентного внешнеэкономического обмена, превратившего их в рынки сбыта для продукции транснациональных корпораций и банков, поставщиков рабочей силы, а, в лучшем случае, в сборочные цеха «отвёрточные» производства для западноевропейских монополий.

Насколько можно судить, буквально  на днях Италия прошла точку невозврата, о чём, в частности, свидетельствует скачок доходности 10-ти летних государственных облигаций Апеннин с 4,9% в середине августа 2011г. до 6,19% в начале ноября и более 7,24% по итогам 9 ноября. Однако самое ужасное то, что столь масштабной распродажи итальянских долговых бумаг и столь высоких ставок заимствований для Рима не наблюдалось за всю историю существования Еврозоны.

О масштабах спекулятивной атаки на долговой рынок Италии и степени недоверия кредиторов в перспективы успешного преодоления долгового кризиса наглядно свидетельствует резкий рост разницы, т.е. дифференциала доходностей долговых бумагах Германии (наиболее устойчивой с финансовой точки зрения страны ЕС) и Италии. Если на протяжении 2009-2010гг. разница в доходностях не превышала 1,5%, то в сентябре она подскочила до 3,5%, а по итогам 9 ноября и вовсе превысила рекордный уровень в 5,5%.

Столь сильный разрыв в доходности облигаций Германии и Италии с одинаковым сроком погашения является наглядной демонстрацией масштабов продаж распродажи долговых бумаг Апеннин и не сулит Риму ничего хорошего. Особенно на фоне роста курсовой цены страховок от дефолта (CDS) с 150 пунктов в мае до более 571 пункта 9 ноября.

Как показывает опыт последних 2-х лет и наглядные примеры Греции, Португалии и отчасти Ирландии, именно уровень заимствований в 6-6,5% является определяющим, после достижения которого страна теряет контроль над своим долговым рынком и окончательно утрачивает кредитоспособность. И Италия успешно преодолела этот рубеж.

При этом 9 ноября текущего года произошло ещё одно знаковое событие, которое также свидетельствует о выходе долгового кризиса Италии из под контроля национального правительства и даже евро-бюрократов. Речь идёт о формировании так называемой «инверсии» доходности, в рамках  которой доходность долговых облигаций с коротким сроком погашения начинает превышать аналогичный показатель для долгосрочных заимствований.

В среду 9 ноября ставка доходности по 2-х летним облигациям в моменте превышала 7,5%, что практически на 0,1% больше, чем ставка заимствований по 10-ти летним долговым бумагам Апеннин.

Как правило, это происходит в тот самый момент, когда для подавляющего большинства кредиторов становится очевидно, что заёмщик утратил способность обслуживать свои долговые обязательства и в ближайшее время будет вынужден объявить дефолт. А так как в первую очередь необходимо осуществлять выплату краткосрочных кредитов и займов, а также погашать текущую часть долгосрочной задолженности, то, как правило, именно по этой части в первую очередь и объявляется дефолт.

Надо сказать, что мы уже видели ситуацию образования «инверсии» у Греции, Португалии и Ирландии и прекрасно помним, чем к каким плачевным результатам это привело. Если Ирландии ещё как-то удаётся балансировать на грани бюджетного и долгового кризиса, то Греция уже не только де-факто, но и де-юре объявила дефолт, а Португалия, насколько можно судить, в течение ближайших 3-6 месяцев будет вынуждена повторить судьбу Афин.

Напомним, что аналогичная ситуация несколько раньше наблюдалась у Аргентины в 2000-2001гг., у России в 1997-1998гг., у Мексики в 1993-1994гг. и все эти страны в конечном итоге пришли к одинаковому результату – объявлению дефолта, реструктуризации и пролонгации долговых обязательств, масштабной девальвации национальных валют и, в случае с Латинской Америкой, масштабной распродаже государственного имущества глобальным ТНК и международным банкам.

Судя по всему, не избежит участи банкротства и Италия, которая так же как и подавляющая часть стран-членов Еврозоны оказалась опутана колоссальным объёмом неоплатных долгов, сформировавшихся в результате утраты государственного контроля над национальной экономикой и финансами и встраиванием в контур глобализированной в интересах международных ТНК банков системы разделения труда.

Не внушает совершенно никакого оптимизма тот факт, что по итогам четверга 10 ноября доходность 10-ти летних госбумаг Италии снизилась с рекордных 7,5% годовых до психологически более приемлемых 6,8%. Главным образом, снижение стоимости заимствований для Апеннин было обусловлено колоссальными по масштабам интервенциями ЕЦБ на долговом рынке Старого Света, ставшего, насколько можно судить, крупнейшим и единственным покупателем стремительно обесценивающихся долговых бумаг Италии.

Совершенно очевидно, что никакого отношения к широко разрекламированному евро-бюрократами и апологетами международного финансового капитала в лице «большой тройки» кредиторов рыночному ценообразованию данный процесс не имеет в принципе. Снижение доходности долговых бумаг Италии и удержание ставки заимствований целого ряда стран периферийной Европы на более-менее приемлемом уровне, судя по всему, обусловлено действиями ЕЦБ и наиболее тесно аффилированными с ним транснациональными банками.

Однако наибольшие опасения вызывает даже не сам факт масштабной спекулятивной атаки против Италии и рост ставки заимствований до уровней, по которым Рим даже чисто теоретически не может позволить себе обслуживать свои долговые обязательства без привлечения внешнего финансирования и втягивания во всё большую долговую кабалу.

Самое страшное то, что долговой кризис и дефолт по суверенным обязательствам теперь грозит 3-ей по величине экономике Еврозоны и ключевому звену всей идеи Европейской Интеграции. Принимая во внимание масштабы экономики Италии (1,54 млрд. евро) и величину государственного долга (1,93 трлн. евро или 123% ВВП), объявление дефолта в скрытой и явной форме неизбежно нанесёт непоправимый удар не только по финансовой системе и экономике Объединённой Европы, но также и по валютно-экономическому союзу Еврозоны, что может будет означать крах идеи Евроинтеграции в том виде, в котором мы её знали на протяжении последних 30 лет.

Судя по последним заявлениям евро-бюрократов в лице главы ЕЦБ Марио Драги, финансового евро-комиссара Олли Рена, канцлера ФРГ Ангелы Меркель, президента Франции Николя Саркози и прочих идеологов передачи государственного суверенитета наднациональным управляющим элитам, банкротство Италии и распад Еврозоны не допустим по чисто политическим и корпоративным причинам.

И это понятно. С одной стороны, глобальный управляющий класс, теснейшим образом переплетённый коммерческими интересами и родственными связями с глобальными финансовыми и промышленными монополиями, на протяжении последнего полувека целенаправленно и усердно отстраивал здание Единой Европы. При этом по ходу дела решались вопросы по снятию всяческих ограничений на транснациональное движение капитала, товаров и услуг, придвигавшихся под красивые разговоры о либерализации внешнеэкономической деятельности, позволившей крупнейшим западноевропейским ТНК, по сути, установить контроль над ключевыми отраслями промышленности финансовой системой стран-членов ЕС.

И, совершенно очевидно, что нацеленные на вхождение в состав глобального управляющего класса евро-бюрократы всех мастей в самую последнюю очередь заинтересованы в крахе Еврозоны и развале ЕС, т.к. это будет означать потерю властных полномочий и тех преференций, которые даёт статус наднационального евро-бюрократа. Более того, для подавляющей части граждан Европы станет совершенно непонятно, для чего нужны все эти евро-плутократы и по какой причине налогоплательщики ЕС должны оплачивать их высокий уровень жизни.

С другой стороны, сами глобальные ТНК и международные банки, в чьих интересах, главным образом, и проводилась политика Европейской интеграции и устранялись все возможные барьеры на движение капитала, в силу объективно обусловленных причин также сделают всё возможное, чтобы не допустить крах единого европейского рынка.

Стремление обеспечить монопольное положение на рынке и нацеленность на извлечение максимально возможной монополистической ренты вкупе с наличием колоссальной поддержки в высших эшелонах власти обусловили формирование единого экономического пространства Европы. В условиях, когда основными субъектами экономики подавляющей части Европы (и мира в целом), определяющими вектор развития национальных экономик и обеспечивающих заказами подавляющую часть малого и среднего бизнеса на основе аутсорсинга, являются глобальные ТНК и крупнейшие банки, было бы наивно ожидать, что они решать пойти на осознанный  развал единого рынка сбыта и подрыв своих монополистических преимуществ.

Именно в силу объективно обусловленной незаинтересованности европейской части глобального управляющего класса в утрате своего влияния, а также нежелания крупного промышленного и финансового капитала расставаться с монополистическими прибылями, которые им обеспечивает управляемый из Брюсселя единый европейский рынок, ждать распада Еврозоны не стоит. Безусловно, существует целый ряд объективных причин, делающих распад ЕС практически неизбежным, однако европейские финансовые и политические элиты сделают всё возможное, чтобы избежать краха Единой Европы.

Единственная проблема состоит в том, что по масштабам экономики и накопленных долговых обязательств Италия в принципе не сопоставима ни с Грецией, ни с Португалией, ни даже с Испанией. Принимая во внимание потенциальные последствия дефолта третьей по величине экономики Еврозоны для экономики региона и тот хаос на международном валютно-финансовом рынке, который он может спровоцировать, европейские элиты сделают всё возможное, чтобы не допустить его.

Одно дело, когда речь идёт о списании 50% задолженности Греции избранному кругу испанских и итальянских банков при совокупном долге менее 350 млрд. евро. И совсем другое дело, когда речь идёт о пролонгации или реструктуризации хотя бы 30% государственного долга Италии, чья задолженность превышает 1,9 трлн. евро. В первом случае это станет даже при худшем сценарии развития событий проблемой 5-8 банков периферийной Европы и, скорее всего, практически никоим образом не затронет финансовую систему и крупнейшие банки Старого Света.

В случае дефолта Италии, будет образована дыра в балансах крупнейших банков и финансовых организаций размером в сотни миллиардов евро, что спровоцирует паралич всей банковской системы Европы, остановку межбанковского кредитования, кризис ликвидности, бегство из евро и, вполне вероятно, даже развал Еврозоны.

Судя по всему, последним и единственным вариантом недопущения банкротства Италии и предотвращения краха Еврозоны является включение пресловутого печатного станка и начало неограниченной эмиссии со стороны ЕЦБ. Последней надеждой политических и финансовых элит Старого Света на сохранение Валютного Союза и Единого Рынка остаётся заливание долгового рынка периферийной Европы и Италии ликвидностью, которая будет осуществлена посредством прямого выкупа долговых бумаг проблемных стран с вторичного рынка со стороны ЕЦБ.

Принимая во внимание масштабы государственного долга Италии и хроническую неспособность Рима его обслуживать, речь может идти о сотнях миллиардов и даже триллионах  евро, которые ЕЦБ будет вынужден напечатать для снижения стоимости заимствований и предотвращения банкротства Апеннин.

По большому счёту это будет означать повторение политики монетизации государственного долга, предпринятой Федеральным Резервом США в рамках первой и второй программы «количественного смягчения» и  приведшей к надуванию пузырей на всех сегментах финансового рынка, скачку цен на сырьевые активы и продовольствие, росту глобальной инфляции и созданию иллюзии временного преодоления кризиса.

Безусловно, неограниченная эмиссия евро со стороны ЕЦБ в размере нескольких триллионов евро и скупка долговых бумаг Италии, Греции, Португалии и прочих проблемных стран периферийной Европы способна на время отложить долговой кризис Еврозоны и породить иллюзию стабильности. Однако структурные проблемы и противоречия, порождённые колониальным характером самой модели Европейской Интеграции и доминированием коммерческих интересов ТНК, не только не разрешаются, но даже не обсуждаются и просто-напросто загоняются вглубь.

Закономерным итогом включения печатного станка и наращиванием эмиссии со стороны ЕЦБ ознаменует собой очередной раунд валютных войн, гонку девальваций, разбалансирование финансовых рынков, нарушение и без того позабытых принципов рыночного ценообразования, раздувание новых пузырей на товарно-сырьевых рынках, скачок мировой инфляции и ещё большее падение уровня жизни подавляющей части населения планеты.

11 ноября 2011

Дефолт на Апеннинах

Уже в который раз внимание экономистов приковано к вопросу о том, является ли текущие охлаждение мировой экономики временным и краткосрочным явлением или же речь идёт о постепенном сползании во вторую волну глобального финансово-экономического кризиса. Спад деловой активности и потребительской уверенности,  сжатие инвестиционных процессов, сжатие промышленного производства и предоставления услуг, ускоренный рост бюджетных дефицитов и ценового давления во всё большей степени начинают носить признаки затяжной коррекции. При этом настораживает даже не само охлаждение экономического роста в отдельно взятых странах и регионах мира. Беспокойство вызывает масштабность данного явления. И то, к каким последствиям для мировой экономики в целом и для России в частности оно приведёт.

Судя по публикуемым в последнее время макроэкономическим данным, в зоне риска повторения печального опыта рецессионного падения экономики 2007-2009гг. оказались не только крупнейшие страны и регионы мира (США, Еврозона, Япония и т.д.), но и большинство развивающихся стран. При этом основной вопрос состоит даже не в том, будет ли само по себе повторение спада мировой экономики и очередного падения стоимости активов на финансовых рынках. Вопрос состоит в том, как скоро это произойдёт. В условиях, когда практически все без исключения структурные дисбалансы и перекосы в мировой экономике и ключевых регионах мира (США, ЕС, Китай, Япония и т.д.) не то что не решаются, а даже не обсуждаются и умышленно загоняются вглубь, другого развития событий ожидать крайне сложно.

Единственная проблема состоит в том, что по масштабам экономики и накопленных долговых обязательств Италия в принципе не сопоставима ни с Грецией, ни с Португалией, ни даже с Испанией. Принимая во внимание потенциальные последствия дефолта третьей по величине экономики Еврозоны для экономики региона и тот хаос на международном валютно-финансовом рынке, который он может спровоцировать, европейские элиты сделают всё возможное, чтобы не допустить его.

Одно дело, когда речь идёт о списании 50% задолженности Греции избранному кругу испанских и итальянских банков при совокупном долге менее 350 млрд. евро. И совсем другое дело, когда речь идёт о пролонгации или реструктуризации хотя бы 30% государственного долга Италии, чья задолженность превышает 1,9 трлн. евро. В первом случае это станет даже при худшем сценарии развития событий проблемой 5-8 банков периферийной Европы и, скорее всего, практически никоим образом не затронет финансовую систему и крупнейшие банки Старого Света.

В случае дефолта Италии, будет образована дыра в балансах крупнейших банков и финансовых организаций размером в сотни миллиардов евро, что спровоцирует паралич всей банковской системы Европы, остановку межбанковского кредитования, кризис ликвидности, бегство из евро и, вполне вероятно, даже развал Еврозоны.

Судя по всему, последним и единственным вариантом недопущения банкротства Италии и предотвращения краха Еврозоны является включение пресловутого печатного станка и начало неограниченной эмиссии со стороны ЕЦБ. Последней надеждой политических и финансовых элит Старого Света на сохранение Валютного Союза и Единого Рынка остаётся заливание долгового рынка периферийной Европы и Италии ликвидностью, которая будет осуществлена посредством прямого выкупа долговых бумаг проблемных стран с вторичного рынка со стороны ЕЦБ.

Принимая во внимание масштабы государственного долга Италии и хроническую неспособность Рима его обслуживать, речь может идти о сотнях миллиардов и даже триллионах  евро, которые ЕЦБ будет вынужден напечатать для снижения стоимости заимствований и предотвращения банкротства Апеннин.

По большому счёту это будет означать повторение политики монетизации государственного долга, предпринятой Федеральным Резервом США в рамках первой и второй программы «количественного смягчения» и  приведшей к надуванию пузырей на всех сегментах финансового рынка, скачку цен на сырьевые активы и продовольствие, росту глобальной инфляции и созданию иллюзии временного преодоления кризиса.

Китай

Некоторому росту оптимизма на финансовых рынках способствовало заявление премьер-министра КНР Вэнь Цзябао относительно того, что правительство Китая внимательно следит за развитием ситуации в экономике и финансовой системе Поднебесной и в случае ухудшения макроэкономической ситуации и усиления сжатия деловой активности будет готово внести коррективы в свою экономическую политику.

В условиях нарастающего охлаждения китайской экономики (с 11,9% в 1-м кв. 2010г. до 9,1% в 3-м кв. текущего года), сокращения темпов роста промышленного производства  (с 16-18% в начале 2010г. до13,8% в сентябре) и снижения показателей деловой активности (с 55,3 пунктов в ноябре 2010г. до 49,9 в октябре 2011г.) это стало сигналом к тому, что КПК готова пойти ва-банк и в очередной раз приступить к расширению эмиссионной поддержки экономики.

При этом, как это всегда и бывает в условиях сильного желания купить что-нибудь на рынке, инвесторы предпочли не успеть проанализировать тот факт, что, благодаря реализованному правительством Китая за последние 3 года расширению кредитования и эмиссионной накачке экономики в размере 57% ВВП, Китай столкнулся с целым рядом негативных последствий, рискующих подорвать стабильность экономического развития Поднебесной. Прежде всего речь идёт о скачке потребительских цен (с 2,8% в апреле 2010г. до 6,1% по итогам сентября 2011г.), росте издержек и, как следствие, отпускных цен производителей (с 4,3% в январе 2010г. до 7,3% в августе текущего года) и накапливанию колоссального объёма избыточных производственных мощностей и нераспроданных квартир (более 142 млн. объектов).

Судя по всему, эффективность политики перманентного расширения денежно-кредитного предложения не просто вызывает сомнения, но начинает носить отрицательный характер. В условиях крайне высокой зависимости от экспортных поставок на внешние рынки (ЕС, США, Япония) и искусственного сдерживания роста уровня жизни (для поддержания конкурентоспособности производимой продукции) расширение объёмов кредитования со стороны госбанков и накачивание экономики ликвидностью приведёт к ещё большему раздуванию пузырей на рынке недвижимости, фондовом рынке и увеличению объёмов плохих долгов (который уже сейчас приблизился к отметке в 17-25% ВВП).

При этом поток негативных новостей по Китаю никак не спадает. В самом начале ноября был опубликован доклад Национального Статистического Бюро Поднебесной, продемонстрировавший совершенно удручающие охлаждение китайской экономики и нарастающий спад в производственной активности. Прежде всего речь идёт о непрекращающемся уже около года снижении индекса деловой активности (PMI) в промышленном секторе, который упал с 55,2 пунктов в ноябре 2010г. до 52,0 пунктов в мае и менее чем 50,4 пунктов по итогам октября.

Безусловно, текущее значение индекса деловой активности всё ещё выше психологически важной отметки в 50 пунктов, ниже которой начинается сокращение выпуска продукции в промышленности, сжатие новых заказов, падение капитальных вложений и рост безработицы. Однако настораживает сам вектор движения данного индикатора и отсутствие каких бы то ни было значимых улучшений в реальном секторе экономики даже в условиях весьма существенного роста кредитования домашних хозяйств (13-15%).

Однако наибольшие опасения вызывает непрекращающееся аж с 1-го кв. 2010г. сжатие темпов роста экономики Поднебесной. Если в январе-марте предыдущего года прирост ВВП составлял более 11,9% в годовом выражении, то уже в 1-м кв. 2011г. он снизился до 9,7%, а по итогам июля-сентября и вовсе едва дотянул до 9,1%.

Насколько можно судить, власти Китая немного недооценили последствия столь масштабного сжатия денежно-кредитного предложения в экономике и не ожидали, что ответом на сокращение эмиссии станет столь существенное охлаждение предпринимательской и инвестиционной активности.

Напомним, что средние темпы роста широкого денежного предложения (агрегат М2) ещё в январе 2010г. превышали отметку в 26%, тогда как в аналогичном месяце текущего года они снизились до 17,2%, а по итогам сентября и вовсе едва дотянули до 13%. Надо сказать, что столь скромных темпов роста эмиссии в Китае не наблюдалось уже более 4-х лет.

Другими словами, результатом сжатия темпов роста эмиссионной накачки на 50% стало охлаждение экономического роста на 24%. При этом годовые темпы роста потребительских цен снизились в гораздо меньшей пропорции – с 1,5% в январе 2010г. они подскочили до 6,5% в июле и лишь затем немного снизились до 6,1% по итогам сентября.

В условиях, когда сжатие денежного предложения в 2 раза приводит к снижению темпов роста экономики в 1,5 и практически никоим образом не сказывается на снижении инфляционного давления на потребителей, результаты от резкого ужесточения денежно-кредитной политики без изменения общей структурной и промышленной политики могут оказаться крайне негативными.

Аналогичная ситуация наблюдается в сфере кредитования  домашних хозяйств и корпоративного сектора со стороны китайских банков. Если ещё в январе текущего года объём вновь выданных кредитов превышал отметку в 1 трлн. юаней, то уже в июне он снизился до 633,9 млрд. юаней, а по итогам сентября едва дотянул до 470 млрд. юаней. За период январь-сентябрь 2011г. объём новых кредитов, выданных китайскими банками и кредитными учреждениями, сократился на 9,6% по отношению к аналогичному периоду предыдущего года.

Однако вопреки всем попыткам китайских властей сдержать кредитную экспансию госбанков объёмы кредитования экономики растут стремительными темпами (17-25%). И получается, что, либо дальше заявлений о необходимости сдерживания эмиссионной активности и ограничения кредитования экономики для предотвращения раздувания пузырей экономические власти не заходят. Либо в Китае крайне сильно развита теневая банковская система, функционирующая на неучтённые капиталы крупных китайских корпораций и банков.

Также вполне возможно, что заявления руководства КПК Китая о необходимости борьбы с инфляцией и предотвращением раздувания пузырей на рынках были предназначены для внешнего пользования с целью успокоения мировой общественности. Тогда как сами китайские власти прекрасно понимают, что для нынешнего КНР гораздо большую опасность представляет не растущая инфляция, а также пузыри на рынке недвижимости и фондовом рынках, а резкое охлаждение экономики, которое неизбежно приведёт к обострению социальных противоречий и росту внутренней напряжённости.

 

США

Не лучше обстоят дела и в цитадели мирового капитализма, в которой уже более 8-ми месяцев подряд наблюдается усиление сжатия экономической и деловой активности.

Прежде всего, в глаза бросается существенное охлаждение экономической активности и промышленного производства. Помимо прочего об этом свидетельствует непрекращающееся с февраля текущего года обвальное падение индекса экономических условий в производственном секторе с 61,4 пунктов в феврале до менее чем 55,3 пунктов в июне и 50,8 пунктов по итогам октября. На столь низком уровне оценка текущих экономических условий не находилась аж с июля кризисного 2009г. (48,9 пунктов), когда США только-только начали выходить из дефляционного сжатия посредством беспрецедентной по своему объёму эмиссии.

в глаза бросается выход крайне слабого отчёта от Института Менеджеров по Закупкам по динамике деловой активности. Согласно результатам последнего опроса предпринимателей, в впервые за последние 2 года в Нью-Йорке наблюдается заметное снижение индекса деловой активности. По итогам октября он опустился до 534,9 пунктов, тогда как ещё в июле превышал отметку в 538,8 пунктов. Тот факт, что негативные тенденции в предпринимательском сообществе зафиксированы не только в находящихся в коматозном состоянии промышленных центрах и сельскохозяйственных штатах, но и в финансовом центре США, свидетельствует об усилении сжатия экономической активности.

Порадовал инвесторов рост капитальных затрат в необоронном комплексе за исключением инвестиций в аэрокосмической отрасли на 2,4% в сентябре после прибавки на 1,1% месяцем ранее, что стало лучшим показателем с марта текущего года (+3,7%). Также намного лучше всех ожиданий оказался рост заказов на товары длительного пользования за исключением транспортного сектора на 1,7% в сентябре после снижения на 0,1% месяцем ранее, что также стало наилучшим показателем за период с августа 2010г. (+2%).

Определённый оптимизм вызвал отчёт Бюро Переписи Населения, продемонстрировавший несущественный рост годовых продаж на американском рынке нового жилья с 295 тыс. в августе текущего года до более чем 313 тыс. по итогам октября. Однако наблюдаемый рост продаж на первичном рынке недвижимости носит столь слабый характер, а объём реализованных новостроек по прежнему колеблется вблизи исторических минимумов и практически в 5 раз ниже уровня лета 2005г.

Вкупе с выходом смешанного по своему содержанию отчёта Университета Мичигана (отразившему наряду с увеличением основных индексов потребительского доверия и ожиданий рекордный рост недовольства проводимой в стране экономической политики) не порадовала инвесторов и другая часть макроэкономической статистики.

Прежде всего, внимание экспертов привлек отчёт Федерального Резерва по динамике потребительских цен, продемонстрировавший весьма высокое инфляционное давление на экономику и потребительские расходы. По итогам сентября ценовой индекс потребителей (PCE price index) закрепился на рекордных значениях  в 2,9%, достигнутых месяцем ранее. При этом ещё в сентябре-октябре предыдущего года потребительская инфляция колебалась в диапазоне 1-1,4% в годовом выражении.

Также на весьма высоком уровне находится базовый индекс потребительских цен, которому никак не удаётся опустится ниже отметки в 1,6% уже целых 3 месяца, несмотря на перманентное снижение цен на сырьевые товары и продовольствие, которые, согласно официальной версии, и выступали основными факторами нарушения ценовой стабильности.

Определённый скептицизм вызвал очередной ежемесячный отчёт по рынку жилой недвижимости от Case-Shiller, продемонстрировавший снижение цен в 20 крупнейших городах на 3,8% в годовом выражении после снижения на 4,1% месяцем ранее. Мало того, что фактический спад оказался существенно глубже ожиданий аналитиков (-3,5%), так его снижение ещё и обусловлено эффектом низкой базы: в августе 2010г. прирост цен на жильё составил 1,7%, тогда как в июле того же года рост превышал 3,2%. Напомним, что ещё в мае предыдущего года недвижимость в США дорожала на 4,6%.

При этом альтернативный индекс цен на недвижимость, рассчитываемый NAHB, и вовсе обвалился по итогам августа на 4%, что существенно хуже 3,3% месяцем ранее. Судя по всему, ни искусственное удержание ставок по ипотеке на рекордных минимумах, ни многочисленные налоговые и бюджетные послабления на приобретение жилья, ни по прежнему рекордно низкие цены на объекты недвижимости не в силах оживить рынок жилья и подтолкнуть домашние хозяйства к покупке домов.

Не обрадовал инвесторов отчёт ФРБ Чикаго, зафиксировавший очередное снижение индекса деловой активности в сфере услуг с 28 пунктов в апреле текущего года до менее чем -4 в сентябре и -8 по итогам октября. Также настораживает неожиданное падение индекса промышленных поставок с 30 пунктов в декабре 2010г. до -2 в сентябре и менее чем -6 пунктов по итогам октября. Не лучше обстоят дела с предпринимательской активностью в промышленном секторе, о чём свидетельствует стагнация одноимённого индекс от ФРБ Чикаго на отметке в -6 пунктов на протяжении сентября-октября текущего года. Безусловно, это несколько лучше, чем  -10 пунктов в августе 2011г., но намного хуже, чем 25 пунктов по итогам декабря 2010г. и февраля текущего года.

Несмотря на всю свою фундаментальную слабость, США по прежнему остаются ключевым звеном глобальной экономики, генерирующей более 41% совокупного спроса в мире и производящей не более 21% мирового ВВП. При этом вся современная международная валютно-финансовая система, по сути, базируется на гегемонии американского доллара и его неограниченной эмиссии со стороны Федерального Резерва США, выполняющего функции ключевого эмиссионного центра мира.

В этой связи не может не вызывать обеспокоенности усиливающееся охлаждение крупнейшей экономики в мире, которая уже более 6-ти месяцев всё более и более отчётливо демонстрирует признаки сокращения деловой активности в промышленном секторе и сфере услуг, а также снижение потребительских расходов. 

При этом становится очевидным, что действия американского денежного регулятора  по перманентному расширению денежно-кредитной эмиссии и кредитованию бюджетных дефицитов имеют не просто нулевую, но отрицательную эффективность для экономики в целом. В настоящий момент становится ясно, что базовые и структурные дисбалансы и противоречия как в американской, так и мировой экономике, спровоцировавшие начало кризиса 2008г., так и остаются неразрешенными. Более того, насколько можно судить, в экспертном сообществе и высших эшелонах власти США царит дружное желание не допустить даже элементарного обсуждения назревших структурных перекосов в экономике и финансовой системе. А, как известно, загнанная вглубь организма болезнь не только никогда сама по себе не проходит, но в большинстве случаев приводит к ещё более плачевным последствиям.

К структурным дисбалансам американской экономики относятся избыточно высокая государственная долговая нагрузка (98% ВВП), чрезмерное долговое бремя всех субъектов экономики (365% ВВП), хронические дефициты федерального бюджета (11% ВВП) и торгового баланса (3,6%), чрезмерно низкая норма сбережений (4,5%), искусственно завышенное потребление домашних хозяйств, крайне высокая и растущая безработица (9,2% по официальной и 16,2% по альтернативной версии), продолжающийся спад на рынке жилья и т.д. Без проведения коренных изменений в структурной, промышленной, налогово-бюджетной и научно-технической политики ни о каком выходе из кризиса ни американской, ни уж тем более мировой экономики не может быть и речи.

03 ноября 2011

Евротупик и мировая рецессия

В очередной раз внимание экономистов приковано к вопросу о том, является ли текущие охлаждение мировой экономики временным и краткосрочным явлением или же речь идёт о постепенном сползании во вторую волну глобального финансово-экономического кризиса. Спад деловой активности и потребительской уверенности,  сжатие инвестиционных процессов, сжатие промышленного производства и предоставления услуг, ускоренный рост бюджетных дефицитов и ценового давления во всё большей степени начинают носить признаки затяжной коррекции. При этом настораживает даже не само охлаждение экономического роста в отдельно взятых странах и регионах мира. Беспокойство вызывает масштабность данного явления. И то, к каким последствиям для мировой экономики в целом и для России в частности оно приведёт.

Судя по публикуемым в последнее время макроэкономическим данным, в зоне риска повторения печального опыта рецессионного падения экономики 2007-2009гг. оказались не только крупнейшие страны и регионы мира (США, Еврозона, Япония и т.д.), но и большинство развивающихся стран. При этом основной вопрос состоит даже не в том, будет ли само по себе повторение спада мировой экономики и очередного падения стоимости активов на финансовых рынках. Вопрос состоит в том, как скоро это произойдёт. В условиях, когда практически все без исключения структурные дисбалансы и перекосы в мировой экономике и ключевых регионах мира (США, ЕС, Китай, Япония и т.д.) не то что не решаются, а даже не обсуждаются и умышленно загоняются вглубь, другого развития событий ожидать крайне сложно.

В начале ноября практически  все мировые финансовые рынки охватила паника и целая волна распродаж рисковых активов в связи с неожиданным решением премьер-министра Греции Георгиоса Папандреу  вынести на общенародный референдум вопрос о целесообразности членства Афин в Еврозоне и солидарности граждан с планами урезания бюджетных расходов, навязанных «большой тройкой» кредиторов. Принимая во внимание тот факт, что ещё пару дней назад было объявлено о достижении устойчивых договорённостей с Грецией, в обмен на которые Афины получают 100 млрд. евро для рефинансирования своих долгов и 30 млрд. евро на рекапитализацию банковской системы, этот поступок Папандреу поставил под вопрос перспективы преодоления долгового кризиса.

По официальной версии, озвученной главой Еврогруппы Жан-Клодом Юнкером и главами крупнейших экономик Единой Европы в лице Ангелы Меркель и Николя Саркози, Папандреу совершил огромную ошибку, решив без согласования с евро-чиновниками вынести достигнутые договорённости на всеобщее обсуждение. Однако с точки зрения греческого премьера этот поступок выглядит более чем логичным и ожидаемым.

По сути, вынеся на общенародный референдум одновременно вопрос о членстве Греции в Еврозоне и вопрос о согласии граждан страны пойти на предложенные международным финансовым капиталом план урезания бюджетных расходов, Папандреу эффектно снял с себя персональную ответственность за принятие крайне непопулярных мер. Никто не хочет быть крайним и становиться пускай и греческим, но Кириенко, с именем которого будет ассоциироваться дефолт и падение уровня жизни населения. Теперь же греки вынуждены ли добровольно согласиться на единовременное масштабное снижение уровня своей жизни, либо Греция не получит очередной транш финансовой помощи, будет вынуждена объявить дефолт и выйдет из Валютного Союза.

Безусловно, этот шаг позволит греческому премьеру получить политические очки в борьбе с оппозицией, т.к. де-юре все формальности были соблюдены: граждане сами поддержали план урезания расходов на социальное, медицинское и пенсионное обеспечение, им никто не навязывал чужую волю, и они по собственному желанию пошли на снижение уровня жизни.

Другое дело, что ни Папандреу, ни многочисленные его предшественники, которые сначала втянули Грецию в ЕС в 1981г., а в 2001г. затащили в Еврозону, не предприняли ничего, чтобы сделать из Афин полноценного члена европейского валютно-экономического союза. Насколько можно судить, греческие политические и финансовые элиты, стремясь войти в европейский истеблишмент и легализовать свои капиталы, просто-напросто спутали свой собственный карман с интересами своей страны. Стремительно сняв все мыслимые и немыслимые ограничений на трансграничное движение капитала, греческая компрадорская элита и буржуазия распродала наиболее рентабельные и конкурентоспособные отрасли экономики западно-европейским ТНК и банкам.

При этом огромное число мелких и средних промышленных предприятий было вынуждено либо разориться в неравной борьбе с европейскими монополиями, либо встроиться в их воспроизводственный контур на правах аутсорсинга. Те компании, которые потенциально могли составить конкуренцию транснациональному капиталу, просто-напросто успешно банкротились и закрывались методами, широко применявшимися до этого в Латинской Америке и Африке, а несколько позже в России в период либеральных реформ 1990-х гг.

Надо сказать, что шансов не то что победить, но просто устоять в конкурентной борьбе с глобальными монополиями и крупными международными банками у греческих компаний просто не было по целому ряду объективно обусловленных причин. Среди них стоит отметить эффект масштаба производства, стоимость капитала, трансфертное ценообразование и многоступенчатые механизмы уклонения от уплаты налогов, контроль над ключевыми производственными и управленческими технологиями, а также наличие колоссальной политической и административной поддержки в высших эшелонах власти.

Одновременно с этим происходило стремительное расширение кредитования домашних хозяйств, корпоративного сектора и государства со стороны крупнейших западноевропейских банков, способствовавшее беспрецедентному росту потребления и  возникновению устойчивой иллюзии повышения уровня жизни. Постоянное увеличение потребления осуществлялось главным образом за счёт ускоренного роста долговой нагрузки и проедания производственного потенциала, что создавало иллюзию вхождения периферийной Европы в клуб экономически развитых стран.

Одновременно с этим иллюзия создания общества всеобщего благоденствия окончательно сняла всяческую персональную ответственность как на персональном, так и на общегосударственном уровне за непомерное расширение долговой нагрузки на экономику. При этом крупнейшие международные банки и финансовые организации самым активным образом  способствовали втягиванию стран Южной и Восточной Европы в систему неэквивалентного внешнеэкономического обмена за счёт ускоренного увеличения долгового бремени и целенаправленных действий по деиндустриализации региона с последующим превращением этих стран в рынки сбыта для продукции глобальных ТНК и поставщиков дешёвой рабочей силы.

Судя по всему, население Греции не готово пойти на столь существенное урезание бюджетных расходов в связи с растущим недовольством подавляющей части страны эллинов относительно проводимой в стране политики санации бюджета. Безусловно, как и большинство обычных людей, греки не хотят отказываться от тех благ цивилизации и финансовой помощи со стороны государства, которая позволяла им поддержать уровень личного потребления на вполне сопоставимом с остальной частью Европы уровне.

Другое дело, что государственные чиновники, сокращая финансирование науки, образования, медицины и даже минимально необходимого социального обеспечения тем самым способствуют ещё большей деградации общества, сдерживают развитие научно-технического потенциала страны и подавляют рост конкурентоспособности греческой экономики в целом. Помимо этого программа сокращения бюджетных расходов предусматривает сворачивание практически всех мер по стимулированию занятости,  поддержке среднего и малого бизнеса, развитию конкуренции и т.д.

К чему приводит такая политика граждане России прекрасно помнят по печально известным результатам российских либерал-реформаторов, доведших благодаря перманентному сокращению финансирования приоритетных областей до развала всю промышленность, обрабатывающие производства, а также социальную, медицинскую и пенсионную систему. Закономерным итогом либеральных погромов в России стало падение ВВП на 45%, сжатие промышленного производства на 64%, обвал капитальных вложений в обновление и расширение основных фондов на 83%, спад выпуска технологичной продукции в 20 раз, рост бедности в 11 раз и многие другие «прелести» рыночных преобразований.

Насколько можно судить по результатам предварительных опросов греческого населения, подавляющая часть граждан (70-75%) считают выход из Еврозоны недопустимым. При этом порядка 60% не согласны с планом урезания бюджетных расходов, предложенным представителями международных финансовых организаций и евро-бюрократами. Несмотря на колоссальное недовольство греков навязанным планом урезания расходов на социальное обеспечение, они в гораздо большей степени готовы согласиться на снижение качества своей жизни, нежели оказаться на задворках Европы. С фундаментальной точки зрения это крайне сложно объяснимо, но пропаганда и навязанный образ мышления делают своё дело.

Напомним, что оживление на финансовых рынках и стремительный рост котировок на протяжении последних недель многом носил спекулятивный характер и был обусловлен как психологической усталостью участников рынка от шквала негативной информации по долговому кризису Еврозоны, так и самым элементарным желанием отыграть падение последних месяцев и показать прибыли перед окончанием года.

Помимо этого столь существенный скачок оптимизма на рынке был обусловлен достигнутыми договорённостями между представляющей интересы крупнейших финансовых институтов «большой тройкой» с одной стороны и национальными лидерами стран-членов Еврозоны с другой стороны относительно списания 50% госдолга Афин. Помимо этого позитивный настрой участников рынка поддержала информация о том, что наряду со списанием половины долга Греция получит очередной экстренный транш финансовой помощи в размере 130 млрд. евро.

Безусловно, очередная порция поддержки со стороны кредиторов и налогоплательщиков Объединённой Европы позволит оттянуть момент дефолта, однако в принципе не способна разрешить глубинные проблемы Афин и  всего Валютного Союза. Фундаментальной проблемой Греции, также как Португалии, практически всей Восточной Европы и даже Испании является то, что им просто-напросто нечего предложить на рынке Единой Европы, у них конкурентоспособных производств и у них нет источников получения прибыли.

Прежде всего, это обусловлено колониальным характером Европейской Интеграции, осуществлявшейся в интересах крупнейших западно-европейских ТНК и банков, сумевших за бесценок скупить наиболее рентабельные и конкурентоспособные производства.

Совершенно очевидно, что списание даже половины государственного долга Греции (и других стран) без развития научно-технического потенциала, возрождения конкурентоспособных производств и проведения активной антимонопольной политики не окажет совершенно никакого позитивного эффекта. Также как и широко разрекламированные «меры бюджетной» экономии, подразумевающие сокращение пенсий и социальных пособий, а также урезание расходов на образование и медицину без стимулирования предпринимательской инициативы, поддержки экономики и ограничения влияния европейских монополий приведёт к ещё большей деградации экономики и загниванию промышленности.

Сама по себе реструктуризация государственных долговых обязательств в принципе не способно разрешить структурных проблем в экономике Греции и давно назревших дисбалансов в рамках всего Европейского Союза. Долговые проблемы стран—членов печально известной группы PIIGS, а также назревающий бюджетный кризис в целом ряде системообразующих стран Еврозоны (Франции и Германии) являются лишь частным отображением кризиса всей модели Европейской Интеграции. На протяжении последних 30 лет расширение ЕС (а с конца 90-х годов и Валютного Союза) на юг и восток осуществлялось, главным образом, в интересах крупнейших западноевропейских корпораций и международных банков.

Под красивую риторику о вхождение в лоно европейской цивилизации и либерализации системы внешнеэкономических отношений и снятия ограничений на трансграничное движение капитала, товаров и услуг происходила распродажа наиболее рентабельных и конкурентоспособных производств.  При этом те компании и даже целые отрасли, которые представляли опасность для рыночных позиций европейских ТНК, просто-напросто закрывались и банкротились.

Подавляющая часть промышленных предприятий и банков, не выдерживая конкуренцию с международным капиталом по целому ряду объективных причин (стоимость капитала, эффект масштабов производства, трансфертное ценообразование, наличие мощного политического лобби и т.д.) была вынуждена либо объявить себя банкротом, либо встраивалась в воспроизводственный контур западноевропейских монополий на условиях аутсорсинга.

Не играет практически никакой роли, согласились бы евро-бюрократы списать Греции долг на 45-50% или нет. В условиях, когда экономика сжимается на 5,5%, промышленное производство падает на 11,7%, розничные продажи снижаются на 4,3%, безработица зашкаливает за 16,5%, а бюджетные дефициты разрастаются до 13,5% ВВП реструктуризация долга, пускай даже и масштабная, в принципе не способна решить никаких проблем. И аналогичная ситуация характерна для всех остальных стран-членов PIIGS, фундаментальная проблема которых состоит в том, что они в принципе неконкурентоспособны на рынке Объединённой Европы.

 

Еврозона и PIIGS

За последнее время у участников рынка сформировался весьма устойчивый иммунитет к негативным новостям, который проявляется в желании подавляющего числа инвесторов и спекулянтов  в принципе не воспринимать негативный информационный фон. Особенно отчётливо это проявилось в конце октября, когда даже выход целой порции крайне слабой макроэкономической статистики по Европе не смог существенно повлиять на динамику фондовых индексов.

Прежде всего, в глаза бросается максимальное за последние 2 года снижение темпов роста заказов в промышленном секторе Еврозоны с 21,3% в феврале текущего года до 11,1% в июне и менее чем 6,2% по итогам сентября. При этом в июне и августе предыдущего года в экономике Старого Света наблюдалось столь стремительное оживление (во многом обусловленное эффектом низкой базы), что новые заказы в промышленности росли на 22,6% и 24,4% соответственно.

Также совершенно удручающим оказался отчёт по динамике деловой активности, продемонстрировавший обвальное ухудшение предпринимательских настроений, которого не наблюдалось с начала кризисного 2009г. Сводный индекс PMI по Зоне Евро продолжил своё 8-ми месячное падение и снизился с 58,4 пунктов в феврале до 51,1 пунктов в августе и 47,2 пунктов по итогам октября. Столь низких оценок ситуации в экономике Еврозоны со стороны предпринимателей статистические службы не получали с лета 2009г., когда Единая Европа только-только стала выходить из разрушительного дефляционного сжатия.

Примерно также обстоит ситуация с отраслевыми индикаторами деловой активности: индекс менеджеров по закупкам в промышленности рухнул с 59 пунктов в феврале до 47,1 пунктов по итогам октября, что стало наихудшим значением данного индикатора за период с июля кризисного 2009г. В сфере услуг аналогичный индикатор предпринимательской активности обвалился с 57,2 до 47,2  пунктов соответственно, что также стало наихудшим результатом с июля 2009г.

Прежде всего, наибольшие опасения вызвал отчёт Евростата по ситуации на рынке труда в Зоне Евро, продемонстрировавший резкий скачок безработицы на фоне общего охлаждения европейской экономики. По итогам октября удельный вес безработных по отношению к общей численности экономически активного населения составил рекордные 10,2%, что стало абсолютным рекордом за период с июля 1999г.

Напомним, что в именно в тот произошло юридическое оформление Еврозоны и именно в это время велась масштабная военная операция против Югославии, направленная, насколько можно судить, на хаотизацию Европы и нанесение удара по вновь созданной единой европейской валюте.

При этом до кризиса 2008-2009гг. в августе 2007г. средняя норма безработицы не превышала отметку в 6,9%, а в целом за период колебалась в диапазоне 7-8%. Столь высокая норма безработицы наглядно показывает фундаментальную слабость европейской антикризисной программы и масштабы накопленных структурных диспропорций, обусловленных колониальным характером процесса евроинтеграции. Расширение ЕС и Зоны Евро на юг и восток было продиктовано объективными интересами крупнейших западноевропейских корпораций и международных банков расширить  масштабы бизнеса и выйти на новые рынки сбыта.

 Вкупе с ускоренным снятием со стороны периферийной Европы всяческих ограничений на трансграничное движение капитала это привело к масштабной распродаже наиболее рентабельных предприятий в машиностроении, обрабатывающих промышленности, транспортной инфраструктуре, а также переходу всей национальной банковской системы в руки европейских монополий. Закономерным итогом стали массовое банкротство мелких и средних товаропроизводителей, масштабная деиндустриализаци, деградация структуры экономики, подсаживание на импорт и превращение целых регионов в рынки сбыта для продукции глобальных ТНК и поставщиков дешёвой рабочей силы.

Также совершенно не порадовал отчёт Евростата по динамике потребительских цен, согласно которому инфляционное давление на европейскую экономику по-прежнему остаётся на запредельно высоком уровне в 3%. И это только по официальной версии. Согласно независимым экспертным оценкам, реальная инфляция в Еврозоне для подавляющей части граждан и наименее социально обеспеченных категорий людей (в структуре потребительских расходов которых затраты на продукты питания, транспорт, ЖКХ, медицину, а также услуги естественных монополий составляют более 50-65% совокупного бюджета) превышает отметку в 5,5-8%.

Напомним, что годом ранее в октябре прирост цен едва превышал отметку в 1,9%, а в феврале того же года и вовсе не дотягивал до 0,9%. Сохранение годовых темпов инфляции на столь высоких уровнях (даже в условиях снижения цен на сырьевые товары и продовольствие) свидетельствует о том, что рост потребительских цен обусловлен не только ростом издержек производства, но и целым рядом других факторов: произволом монополий, общей нестабильностью в финансовой системе,  недоверием частного сектора к проводимой экономической политике и т.д.

Ещё больше опасений вызвало неожиданное снижение индекса деловой активности в промышленности Германии с 50 пунктов в сентябре до менее чем 49,1 пунктов по итогам октября, тогда как ещё в феврале текущего года он превышал 62,6 пунктов. Столь низких значений оценок предпринимательской активности и уверенности в крупнейшей экономике мира не наблюдалось уже более 2х лет – с июля 2009г., когда Европа делала первые шаги по выходу из первой фазы кризиса за счёт неограниченной эмиссии со стороны крупнейших Центробанков мира.

При этом благодаря краткосрочному скачку предпринимательской активности в сфере услуг с 49,7 пунктов в сентябре до 52,1 пунктов по итогам октября сводному индексу PMI удалось продемонстрировать едва заметный рост с 50,8 пунктов до 51,2 за аналогичный период. Напомним, что ещё в феврале 2011г. индекс деловой активности в сфере услуг и сводный индикатор PMI находились выше отметок 59,5 и 61,5 пунктов соответственно.

Не лучше обстоят дела с потребительской активностью немецких граждан, о чём свидетельствует падение годовых темпов роста розничных продаж с 3,6% в апреле текущего года до 2,2% в августе и менее 0,3% по итогам октября. Столь низкие темпы роста розничного товарооборота свидетельствуют как об ухудшении настроений домашних хозяйств в связи с разрастающимся долговым и экономическим кризисом в ЕС, так и о снижении общего доверия к проводимой в стране социально-экономической политике.

Разочарование вызвали и цифры по рынку труда ФРГ, которые вопреки всем ожиданиям продемонстрировали рост уровня безработицы с 6,9% в сентябре до 7% по итогам октября, что является средним значением нормы безработицы за последние полгода.

Не смогло сбить оптимизм российских и европейских инвесторов также усиливающееся охлаждение экономики Франции, которая наряду с Германией выступает в качестве несущей опоры не только Валютного Союза, но и всей идеи Европейской Интеграции. В отличие от Германии, по итогам октября сводный индекс деловой активности Франции опустился до 46,8 пунктов, тогда как ещё в июле он превышал 53,2 пунктов, а по итогам февраля и вовсе не опускался ниже 59,5 пунктов.

При этом индикатор PMI в сфере услуг Франции и вовсе продемонстрировал обвальное падение, снизившись с 52,5 пунктов в сентябре до 46 пунктов в октябре, тогда как ещё в феврале он превышал 60,8 пунктов. Несколько лучше обстоят дела в реальном секторе экономики, в котором  был зафиксирован рост индекса деловой активности с 47,3 пунктов в сентябре до 49 пунктов по итогам октября. При этом ещё в феврале текущего года данный индикатор находился выше отметки в 59 пунктов.

Совершенно удручающим оказался отчёт по динамике предпринимательских настроений в Греции, которая уже не просто одной ногой стоит в долговой пропасти, но, насколько можно судить, обеими ногами встала во вторую волну кризиса. По крайней мере, ситуация в промышленности не даёт поводов в этом сомневаться: мало того, что индикатор деловой активности в промышленности уже более 1,5 лет находится устойчиво ниже отметки в 50 пунктов, так он ещё и продолжает уверенно снижаться. Если в марте текущего года данный показатель превышал 45,4 пунктов, то уже в сентябре он опустился до 43,2 пунктов, а по итогам октября и вовсе снизился до минимально рекордных 40,5 пунктов.

Также не порадовал отчёт по динамике потребительской активности в Греции, согласно которому спад объём розничного товарооборота хоть и замедлился с 11,4% в июне до 4,3% в июле и 1,5% в августе, но всё ещё остаётся на крайне высоком уровне с учётом эффекта низкой базы. Во многом снижение масштабов сжатия потребительских расходов обусловлено тем, что в аналогичные месяца предыдущего года розничные продажи сокращались на 4,4%, 9,1% и 11,8% соответственно. Так что говорить о более-менее значимом улучшении ситуации с настроениями потребителей пока не приходится.

Не намного лучше складывается ситуация в крупнейшей периферийной стране Еврозоны – Испании. Судя по последним данным, испанская промышленность по-прежнему находится в коматозном состоянии и не спешит из него выходить. По итогам сентября-октября индекс деловой активности в производственном секторе продемонстрировал едва заметный рост с 43,7 до 43,9 пунктов соответственно. Однако на фоне того, что ещё в феврале текущего года данный индикатор экономической активности в реальном секторе находился выше 52,1 пунктов, воспринимать всёрьёз и с особым оптимизмом это едва заметное улучшение делового климата было бы большой ошибкой.

Сюрприз преподнесла также Италия, в которой, несмотря не все заверения официальных властей и непрекращающиеся разговоры про эффективность проводимой в стране экономической политики, произошло резкое ухудшение ситуации на рынке труда. По итогам октября уровень безработицы подскочил до 8,3% после снижения до 7,9%  месяцем ранее. Столь слабого рынка труда в Италии не было уже более 6-ти месяцев – с марта текущего года, когда норма безработицы поднималась выше 8,3%.

27 октября 2011

И СНОВА ЕВРОДЕФОЛТ – ИЛИ ПЕРЕДЫШКА НАКАНУНЕ СПАДА (27.10.2011)

Главный вопрос пока остаётся тот же самый – смогут ли представители транснационального финансового капитала и наднациональные элиты заставить Германию взвалить на себя практически непосильную ношу избыточного долгового беремени периферийной Европы. Результаты воскресного саммита ЕС, на котором помимо 27 стран-членов ЕС принимали участие представители ЕЦБ, МВФ и Еврокомиссии в очередной раз с предельной откровенностью продемонстрировали нежизнеспособность и неадекватность руководства ЕС. Более того, стало совершенно очевидно, что  помимо перекладывания долгов евро-банкротов с балансов крупных европейских банков на плечи немецких налогоплательщиков никаких других идей евро-бюрократы рассматривать не готовы.

Сама по себе реструктуризация государственных долговых обязательств в принципе не способна разрешить структурных проблем в экономике Греции и давно назревших дисбалансов в рамках всего Европейского Союза. Долговые проблемы стран—членов печально известной группы PIIGS, а также назревающий бюджетный кризис в целом ряде системообразующих стран Еврозоны (Франции и Германии) являются лишь частным отображением кризиса всей модели Европейской Интеграции. На протяжении последних 30 лет расширение ЕС (а с конца 90-х годов и Валютного Союза) на юг и восток осуществлялось, главным образом, в интересах крупнейших западноевропейских корпораций и международных банков.

Под красивую риторику о вхождение в лоно европейской цивилизации и либерализации системы внешнеэкономических отношений и снятия ограничений на трансграничное движение капитала, товаров и услуг происходила распродажа наиболее рентабельных и конкурентоспособных производств.  При этом те компании и даже целые отрасли, которые представляли опасность для рыночных позиций европейских ТНК, просто-напросто закрывались и банкротились.

Подавляющая часть промышленных предприятий и банков, не выдерживая конкуренцию с международным капиталом по целому ряду объективных причин (стоимость капитала, эффект масштабов производства, трансфертное ценообразование, наличие мощного политического лобби и т.д.) была вынуждена либо объявить себя банкротом, либо встраивалась в воспроизводственный контур западноевропейских монополий на условиях аутсорсинга.

Закономерным итогом политики необдуманного открытия границ и снятия ограничения на движение капитала стала мощнейшая деиндустриализация периферийной Европы, деградация структуры экономики, утрата ключевых производственных технологий, переход национальной банковской системы под контроль международных банков и, по сути, превращение этого региона в рынок сбыта для продукции западных монополий и источник дешёвой рабочей силы.

Даже если предположить, что канцлер Германии Меркель прогнётся под натиском представителей международного финансового капитала в лице «большой тройки» (МВФ, ЕЦБ и Еврокомиссия) и согласится пойти на реструктуризацию 40-50% государственного займа, то толком это ничего не изменит. Фундаментальной проблемой Греции, также как Португалии, практически всей Восточной Европы и даже Испании является то, что им просто-напросто нечего предложить на рынке Единой Европы, у них конкурентоспособных производств и у них нет источников получения прибыли.

Прежде всего, это обусловлено колониальным характером Европейской Интеграции, осуществлявшейся в интересах крупнейших западно-европейских ТНК и банков, сумевших за бесценок скупить наиболее рентабельные и конкурентоспособные производства.

Совершенно очевидно, что списание даже половины государственного долга Греции (и других стран) без развития научно-технического потенциала, возрождения конкурентоспособных производств и проведения активной антимонопольной политики не окажет совершенно никакого позитивного эффекта. Также как и широко разрекламированные «меры бюджетной» экономии, подразумевающие сокращение пенсий и социальных пособий, а также урезание расходов на образование и медицину без стимулирования предпринимательской инициативы, поддержки экономики и ограничения влияния европейских монополий приведёт к ещё большей деградации экономики и загниванию промышленности.

Еврозона и PIIGS

Не играет практически никакой роли, согласятся ли евро-бюрократы списать Греции долг на 45-50% или нет. В условиях, когда экономика сжимается на 5,5%, промышленное производство падает на 11,7%, розничные продажи снижаются на 4,3%, безработица зашкаливает за 16,5%, а бюджетные дефициты разрастаются до 13,5% ВВП реструктуризация долга, пускай даже и масштабная, в принципе не способна решить никаких проблем. И аналогичная ситуация характерна для всех остальных стран-членов PIIGS, фундаментальная проблема которых состоит в том, что они в принципе неконкурентоспособны на рынке Объединённой Европы.

Помимо усиления долгового кризиса в Еврозоне не способствовал росту оптимизма у частников рынка выход целой порции весьма негативной макроэкономической статистики. Прежде всего, в глаза бросается продолжившееся обвальное падение индекса потребительского доверия в Италии, который обвалился с 109,1 пунктов в декабре 2010г. до 100,3 в августе текущего года и 92,9 пунктов по итогам октября.

Несколько лучше обстоят дела с потребительскими настроения в Германии, о чём свидетельствует едва заметный рост индекса потребительского доверия с 5,2 пунктов в октябре до 5,3 по итогам ноября. Однако было бы большой ошибкой считать формальный рост данного индикатора в качестве сигнала к улучшению ситуации в ФРГ: ещё в марте текущего года он находился выше отметок в 6 пунктов.

Не помог вернуть инвесторам позитивный настрой и роста индекса потребительского доверия с 80 пунктов в сентябре до 82 по итогам октября, что обусловлено пониманием кратковременности эффекта от постоянно расширяющихся социальных расходов бюджета и практически неизбежным сталкиванием Франции с бюджетным кризисом.

Также совершенно удручающим оказался отчёт по динамике деловой активности в Единой Европе, продемонстрировавший обвальное ухудшение предпринимательских настроений, которого не наблюдалось с начала кризисного 2009г. Сводный индекс PMI по Зоне Евро продолжил своё 8-ми месячное падение и снизился с 58,4 пунктов в феврале до 51,1 пунктов в августе и 47,2 пунктов по итогам октября. Примерно также обстоит ситуация с отраслевыми индикаторами деловой активности: индекс менеджеров по закупкам в промышленности рухнул с 59 пунктов в феврале до 47,3 пунктов по итогам октября, а в сфере услуг аналогичный индикатор обвалился с 57,2 до 47,2  пунктов соответственно.

Помимо этого стоит отметить продолжившееся ухудшение экономических ожиданий в Еврозоне, отражающее общее снижение деловой активности и снижение уверенности предпринимателей в перспективах европейской экономики. Об этом свидетельствует непрекращающееся уже более 8-ми месяцев снижение одноимённого индекса с 107,8 пунктов в феврале до менее чем 94,8 пунктов по итогам октября.

Совершенно удручающим оказался отчёт по экономическим ожиданиям в сфере промышленности, согласно которому сводный индекс ожидаемых изменений рухнул с 6,5 пунктов в феврале до менее чем 5,9 пунктов в сентябре и -6,6 по итогам октбяря. Столь негативного баланса оценок в среде европейских промышленников не наблюдалось аж с апреля 2010г., когда Европа только-только стала выходить из кризиса 2008-2009гг. и столкнулась с первой волной долгового кризиса в периферии ЕС.

Северная Америка и США

Порадовал инвесторов рост капитальных затрат в необоронном комплексе за исключением инвестиций в аэрокосмической отрасли на 2,4% в сентябре после прибавки на 1,1% месяцем ранее, что стало лучшим показателем с марта текущего года (+3,7%). Также намного лучше всех ожиданий оказался рост заказов на товары длительного пользования за исключением транспортного сектора на 1,7% в сентябре после снижения на 0,1% месяцем ранее, что также стало наилучшим показателем за период с августа 2010г. (+2%).

Определённый оптимизм вызвал отчёт Бюро Переписи Населения, продемонстрировавший несущественный рост годовых продаж на американском рынке нового жилья с 295 тыс. в августе текущего года до более чем 313 тыс. по итогам октября. Однако наблюдаемый рост продаж на первичном рынке недвижимости носит столь слабый характер, а объём реализованных новостроек по прежнему колеблется вблизи исторических минимумов и практически в 5 раз ниже уровня лета 2005г.

Однако скептицизм вызвал очередной ежемесячный отчёт по рынку жилой недвижимости от Case-Shiller, продемонстрировавший снижение цен в 20 крупнейших городах на 3,8% в годовом выражении после снижения на 4,1% месяцем ранее. Мало того, что фактический спад оказался существенно глубже ожиданий аналитиков (-3,5%), так его снижение ещё и обусловлено эффектом низкой базы: в августе 2010г. прирост цен на жильё составил 1,7%, тогда как в июле того же года рост превышал 3,2%. Напомним, что ещё в мае предыдущего года недвижимость в США дорожала на 4,6%.

При этом альтернативный индекс цен на недвижимость, рассчитываемый NAHB, и вовсе обвалился по итогам августа на 4%, что существенно хуже 3,3% месяцем ранее. Судя по всему, ни искусственное удержание ставок по ипотеке на рекордных минимумах, ни многочисленные налоговые и бюджетные послабления на приобретение жилья, ни по прежнему рекордно низкие цены на объекты недвижимости не в силах оживить рынок жилья и подтолкнуть домашние хозяйства к покупке домов.

Не обрадовал инвесторов отчёт ФРБ Чикаго, зафиксировавший очередное снижение индекса деловой активности в сфере услуг с 28 пунктов в апреле текущего года до менее чем -4 в сентябре и -8 по итогам октября. Также настораживает неожиданное падение индекса промышленных поставок с 30 пунктов в декабре 2010г. до -2 в сентябре и менее чем -6 пунктов по итогам октября. Не лучше обстоят дела с предпринимательской активностью в промышленном секторе, о чём свидетельствует стагнация одноимённого индекс от ФРБ Чикаго на отметке в -6 пунктов на протяжении сентября-октября текущего года. Безусловно, это несколько лучше, чем  -10 пунктов в августе 2011г., но намного хуже, чем 25 пунктов по итогам декабря 2010г. и февраля текущего года.

Прежде всего, скептицизм вызвал очередной ежемесячный отчёт по рынку жилой недвижимости от Case-Shiller, продемонстрировавший снижение цен в 20 крупнейших городах на 3,8% в годовом выражении после снижения на 4,1% месяцем ранее. Мало того, что фактический спад оказался существенно глубже ожиданий аналитиков (-3,5%), так его снижение ещё и обусловлено эффектом низкой базы: в августе 2010г. прирост цен на жильё составил 1,7%, тогда как в июле того же года рост превышал 3,2%. Напомним, что ещё в мае предыдущего года недвижимость в США дорожала на 4,6%.

При этом альтернативный индекс цен на недвижимость, рассчитываемый NAHB, и вовсе обвалился по итогам августа на 4%, что существенно хуже 3,3% месяцем ранее. Судя по всему, ни искусственное удержание ставок по ипотеке на рекордных минимумах, ни многочисленные налоговые и бюджетные послабления на приобретение жилья, ни по прежнему рекордно низкие цены на объекты недвижимости не в силах оживить рынок жилья и подтолкнуть домашние хозяйства к покупке домов.

Не обрадовал инвесторов отчёт ФРБ Чикаго, зафиксировавший очередное снижение индекса деловой активности в сфере услуг с 28 пунктов в апреле текущего года до менее чем -4 в сентябре и -8 по итогам октября. Также настораживает неожиданное падение индекса промышленных поставок с 30 пунктов в декабре 2010г. до -2 в сентябре и менее чем -6 пунктов по итогам октября. Не лучше обстоят дела с предпринимательской активностью в промышленном секторе, о чём свидетельствует стагнация одноимённого индекс от ФРБ Чикаго на отметке в -6 пунктов на протяжении сентября-октября текущего года. Безусловно, это несколько лучше, чем  -10 пунктов в августе 2011г., но намного хуже, чем 25 пунктов по итогам декабря 2010г. и февраля текущего года.

25 октября 2011

Кризис по-европейски

Главный вопрос пока остаётся тот же самый – смогут ли представители транснационального финансового капитала и наднациональные элиты заставить Германию взвалить на себя практически непосильную ношу избыточного долгового беремени периферийной Европы. Результаты воскресного саммита ЕС, на котором помимо 27 стран-членов ЕС принимали участие представители ЕЦБ, МВФ и Еврокомиссии в очередной раз с предельной откровенностью продемонстрировали нежизнеспособность и неадекватность руководства ЕС. Более того, стало совершенно очевидно, что  помимо перекладывания долгов евро-банкротов с балансов крупных европейских банков на плечи немецких налогоплательщиков никаких других идей евро-бюрократы рассматривать не готовы.

Германия

Ещё больше опасений взывает ситуация в Германии, которая на протяжении последних десятилетий является крупнейшей экономикой Европы и традиционно рассматривается в качестве основного научно-технического и производственного центра Старого Света. Несмотря на то, что подавляющая часть евро-бюрократов связывает перспективы разрешения долгового кризиса в группе PIIGS с возможностью перекладывания долгового бремени «евро-свиней» на локомотив европейской экономики, в самой Германии полным ходом идёт процесс охлаждения экономической и инвестиционной активности.

Прежде всего, в глаза бросается обвальное падение деловой активности в сфере услуг, о чём свидетельствует непрекращающееся более 9-ти месяцев обвальное падение  индекса PMI с 60,3 пунктов в январе текущего года до 56,7 пунктов в июне и 49,7 пунктов по итогам сентября. Столь масштабное падение предпринимательской активности обусловлено усиливающимся сжатием потребительских расходов населения и нарастающей неопределённостью относительно перспектив как самой Германии, так и всего Евросоюза в целом.

Не намного лучше обстоят дела в производственном секторе Германии, который, несмотря на высокую степень конкурентоспособности выпускаемой продукции, а также прекрасно известную инновационность и энергоэффективность, также не смог избежать сжатия участи остальной Европы.

Согласно последнему отчёту исследования мнения менеджеров по закупкам индекс деловой активности в промышленности Германии продолжил своё 8-ми месячное падение и опустился с 62,7 пунктов в феврале до 54,6 пунктов в июне и менее чем 50,3 пунктов по итогам сентября.

Другими словами, деловой климат и предпринимательская уверенность в производственном секторе ухудшились настолько, что с высокой долей вероятности уже через месяц с полной уверенностью можно будет говорить не только о временном охлаждении промышленности Германии, но и о скатывании крупнейшей экономики Еврозоны во вторую фазу кризиса.

Собственно говоря, о масштабах имеющихся проблем в экономике Германии и силе надвигающегося рецессионного сжатия свидетельствует неожиданное падение темпов роста экономики с 5,2% в 1-м кв. текущего года до менее чем 2,8% по итогам 2-го кв. Ещё больше пессимизма вызывает то, что столь низких темпов роста экономики ФРГ не наблюдалось аж с января-марта 2010г. (+1,7%), когда благодаря колоссальному раздуванию бюджетных дефицитов (до 7,5-10% ВВП) и беспрецедентному по своим масштабам за последние 70 лет наращиванию государственных расходов Германии удалось врываться из дефляционного сжатия 2008-2009гг.

Помимо усиливающегося сжатия деловой активности и нарастающего охлаждения экономического роста стоит отметить  чрезмерное инфляционное давление на экономику Германии, которое также не способствует росту потребительской и деловой активности и становится дополнительным фактором дестабилизации экономики ФРГ.

Мало того, что годовые темпы роста потребительских цен в Германии находятся в близи своих исторических максимумов, так они ещё и демонстрируют крайне устойчивую повышательную динамику. Если в сентябре предыдущего года прирост цен не превышал 1,3% и укладывался в рекомендуемые Пактом стабильности и роста 2%, то уже в январе 2011г. они подскочили до 2%, а по итогам сентября превысили 2,6%.

Другими словами, несмотря на все разговоры про энергоэффективность немецкой промышленности и низкую материалоёмкость производства, мы видим ситуацию, при которой даже самая инновационная и эффективная промышленность Германии не в силах справиться с ценами на нефть выше $100 за баррель без перекладывания инфляционного бремени на население.

Некоторый оптимизм вызывает снижение темпов роста отпускных цен немецких товаропроизводителей с 6,4% в апреле текущего года до 5,5% по итогам сентября, что стало результатом незначительного снижения цен на основные сырьевые товары (нефть, промышленные металлы, удобрения, продовольствие и т.д.), торгуемые на международных товарно-сырьевых биржах. Однако даже 15-20% падение цен на основные статьи импорта не смогло в значительной степени помочь немецким промышленным компаниям существенно снизить свои отпускные цены и снизить инфляционное давление на экономику.

О масштабах наблюдаемого охлаждения немецкой экономики и сжатия предпринимательской активности также свидетельствует резкое падение индекса делового оптимизма по версии института IFO с 114,5 пунктов в июне текущего года до менее чем 107,5 пунктов по итогам сентября, что стало наихудшим значением данного показателя с сентября 2010г. (106,8 пунктов).  Наибольшие опасения вызывает не само по себе ухудшение оценки бизнесом перспектив своей экономической деятельности, а тот факт, что пессимизм в деловой среде нарастает уже более 4-х месяцев подряд и темпы этого роста лишь нарастают.

Также стоит отметить весьма существенное ухудшение текущих условий для ведения бизнеса, о чём со всей очевидностью свидетельствует падение одноимённого индекса IFO с 123,3 в июне до менее чем 117,9 пунктов по итогам сентября. Во многом это обусловлено тем, что немецкие компании со всё большим скептицизмом относятся к перспективам развития немецкой экономии и возможности предотвращения череды суверенных дефолтов стран-членов Еврозоны.

Совершенно удручающими оказались цифры по динамике индекса экономических ожиданий частного сектора, который на протяжении последних 8-ми месяцев находится в состоянии свободного падения и уже успел обвалиться с 107,9 пунктов в феврале текущего года до менее чем 195 пунктов в июле и 98 пунктов по итогам сантября.

Не намного лучше складывается ситуация в сфере потребительского доверия населения Германии и оценке социально-экономических перспектив со стороны домашних хозяйств. Только за период с марта по октябрь 2011г. индекс потребительского доверия по версии GfK снизился с 6 до 5,2 пунктов, что стало самой сильной просадкой данного показателя за период с октября кризисного 2009г.

При этом ещё хуже обстоит ситуация с оценкой экономических перспектив Германии со стороны крупных инвесторов, о что подтверждается обвальным снижением одноимённого индекса по версии института ZEW с 53 пунктов в апреле 2010г. до 14,1 пунктов в марте и менее чем -48,3 по итогам октября. Наибольшие опасения вызывает тот факт, что столь низких значений индекса экономических ожиданий со стороны инвесторов в Германии не наблюдалось аж с ноября 2008г. (-53,5 пунктов), когда не только ФРГ, но и вся Европа с подавляющим большинством стран переживали наиболее острую и разрушительную фазу глобального финансово-экономического кризиса.

Франция

Не внушает оптимизма и ситуация во Франции, которая помимо того, что является второй опорой всего ЕС и Валютного Союза, так ещё и успела набрать больше всего долгов в  группе экономически развитых стран Старой Европы (87% ВВП).

Прежде всего в глаза бросается снижение годовых темпов экономического роста с 2,1% в 1-м кв. 2011г. до 1,6% по итогам 2-го кв. и с 0,9% по итогам января-марта в поквартальном измерении до 0% по итогам 2-го кв., что стало наихудшим значением за период с 2-го кв. кризисного 2009г.

Несколько лучше обстоят дела с безработицей, которая снизилась с 10% в 4-м кв. 2009г. до 9,7% в 3-м кв. 2010г. и 9,6% по итогам апреля-июня 2011г. Безусловно, сам по себе вектор на увеличение занятости в экономике Франции выглядит крайне позитивно. Однако в настоящий момент показатель безработицы более чем в 1,5 раза превышает средний докризисный уровень и, несмотря на постоянное увеличение бюджетных расходов на поддержку экономики и ускоренное расширение долгового бремени, не демонстрирует пропорционального снижения.

Достаточно неплохо себя чувствует оценка потребительского доверия, которое властям удаётся поддерживать на весьма приличном уровне благодаря непрекращающемуся последние 4 года расширению финансирования многочисленных социальных программ и выплат. Однако даже этот индикатор начинает демонстрировать первые признаки ухудшения и снизился  с 85 пунктов в феврале текущего года до менее чем 80 пунктов по итогам сентября, что стало наихудшим значением за последние неполные 2 года.

Несколько лучше обстоят дела в промышленном секторе, который по итогам августа текущего года продемонстрировал годовой прирост выпуска продукции на 3,5% после увеличения на 2,8% месяцем ранее. Однако настораживает то, что ещё в конце 2010 – начале 2011г. промышленное производство демонстрировало средние темпы роста в диапазоне 5-6,5%

При этом наиболее красноречиво о масштабах проблем в реальном секторе экономики свидетельствует непрекращающееся падение индекса деловой активности в промышленности с 55,7 пунктов в ноябре 2010г. до 50,1 пунктов в июле текущего года и  менее чем 47,3 пунктов по итогам сентября. Напомним, что в последний раз индикатор оценки производственными компаниями текущей экономической ситуации и перспектив развития бизнеса находился ниже водораздельной отметки в 50 пунктов лишь в середине кризисного 2009г.

При этом не лучше обстоят дела и в сфере услуг, в рамках которой также зафиксировано беспрецедентное падение предпринимательской активности за период с начала кризиса 2008-2009г. Так, если ещё в апреле текущего года значение индекса деловой активности в «третичном секторе» экономики превышало отметку в 62,9 пунктов, то уже в июле оно опустилось до 54,2 пунктов, а по итогам сентября и вовсе едва дотянуло до 51,5 пунктов.

Закономерным итогом усиливающегося охлаждения деловой активности в промышленности и сфере услуг стало падение активности в рамках всей экономики Франции. Об это свидетельствует тот факт, что сводный индекс деловой активности уже более 8-ми месяцев подряд находится в состоянии свободного падения и уже успел опуститься с 59,5 пунктов в феврале текущего года до менее чем 50,7 пунктов по итогам сентября. При этом до прохождения отметки в 50 пунктов, после которой начинается сжатие выпуска продукции в обрабатывающих и добывающих отраслях, снижение капитальных вложений и падение объёма предоставляемых услуг, осталось совсем немного.

Также достаточно сильные опасения относительно текущего положения дел во французской экономике и перспектив его улучшения вызывает непрекращающееся более 8-ми месяцев подряд обвальное падение индекса делового климата. Если ещё в январе текущего года его значения превышали отметку в 108 пунктов, то уже в июле он опустился до 105 пунктов, а по итогам октября и вовсе едва дотянул до 97 пунктов. Столь низких оценок деловой активности во Франции не наблюдалось аж с июня 2010г., когда ключевые страны ЕС переживали первые последствия долгового кризиса в группе «евро-свиней».

Некоторый оптимизм вызывает снижение отрицательного сальдо счёта текущих операций с 5-5,4 млрд. евро в конце 2010 – начале 2011гг. до 3,4 млрд. евро по итогам июня и 2,9 млрд. евро по итогам августа. Однако, было бы ошибочным связывать временное снижение дефицита по счёту текущих операций с существенным улучшением общей экономической ситуации, т.к. оно обусловлено снижением импортных цен на сырьевые товары и продовольствие, а также эффектом от укрепления курса евро по отношению к доллару и ряду других валют летом текущего года.

Резюме

Насколько можно судить, Европа стремительно и верно скатывается в новую волну кризиса. То охлаждение европейской экономики и промышленности, которое ещё совсем недавно рассматривалось большинством экспертов в качестве краткосрочного коррекционного движения, на деле оказалось проявлением первых признаков полноценной рецессии.

Практически все ключевые макроэкономические индикаторы, отражающие динамику промышленного производства, деловой и инвестиционной активности, потребительских расходов и уровня занятости, опустились да наихудших значений за последние 2,5 года. При этом помимо самих масштабов ухудшения макроэкономической ситуации в Европе настораживает и стремительность наблюдаемого спада.

Столь низких значений роста ВВП (1,6%), розничных продаж (-1%), промышленного производства (5,2%) и индекса потребительского доверия (-19,1) в Зоне Евро не наблюдалось более года. При этом индексы деловой активности в промышленности (48,5 пунктов) и сфере услуг  (48,8 пунктов), а также индикаторы доверия инвесторов (-18 пунктов) и делового климата (-0,06) обвалились до своих минимальных значений за период с середины кризисного 2009г.

Мало того, что нулевые или даже отрицательные темпы роста экономики наблюдаются в подавляющем большинстве стран Еврозоны, так ещё и в крупнейших системообразующим экономиках Объединённой Европы полным ходом идёт сжатие производственной, инвестиционной и потребительской активности.

В условиях, когда Германия, Франция и Италия сталкиваются с беспрецедентным за последние 3 года охлаждением экономики, когда подавляющая часть европейских экономик сталкивается с расширением бюджетных и внешнеторговых дефицитов, когда потребительская и производственная активность сжимается темпами, сопоставимыми с 2008г., становится совершенно непонятно, каким образом и за чей счёт евро-бюрократы собираются спасать от банкротства периферию Европы.

Совершенно очевидно, что расширение уставного капитала европейского фонда финансовой стабильности (EFSF) до 750 млрд. евро  и даже 1,5 трлн. евро в принципе не способно разрешить проблему долгового кризиса. Прежде всего, это обусловлено стремлением переложить решение проблемы избыточной долговой нагрузки с больной головы на здоровую и заставить Германию оплатить счета «евро-банкротов».

Принимая во внимание тот факт, что предлагаемый вариант преобразования EFSF в специализированный банк подразумевает помимо прочего формирование уставного капитала в объёме $450-500 млрд., а практически неизбежную нехватку денежных средств предлагается покрывать за счёт заимствований на долговом рынке. В условиях, когда крупнейшими держателями государственных облигаций стран группы PIIGS являются крупнейшие финансовые институты и инвестиционные банки, это означает осуществление выкупа долговых бумаг с баланса этих организаций за счёт их же кредитов.

Другими словами, мало того, что крупнейшие ТНБ, зарабатывавшие на протяжении последних десятилетий миллиарды долларов за счёт дифференциала процентных ставок в доходностях государственных облигаций периферийной Европы и безрисковых активов, получили возможность не просто продать эти самые бумаги по номинальной цене, но и сделать это за счёт всё тех же европейских налогоплательщиков.

Более того, представителям крупного европейского капитала удалось добиться не просто того, чтобы этот самый выкуп осуществлялся за счёт граждан ЕС, но и чтобы создаваемый для этого специализированный банк занимал у них средства. Другими словами, помимо ставшего уже традиционным для современной модели финансового капитализма лозунга о «приватизации прибылей и национализации убытков» мы имеем дело со стремлением крупных ТНБ заработать на спасении самих себя.

Принятие или непринятие решения по поводу преобразования EFSF в специализированный банк спасения утопающих должно было обсуждаться на воскресном саммите ЕС 23 октября. Однако в связи с несогласием немецких элит с предложенным Францией планом по спасению евро-банкротов и нарастающими противоречиями в лагере евро-бюрократов, саммит перенесли на 26 октября. Судя по всему, канцлер Меркель, во многом обязанная своей карьерой наднациональным элитам Европы, не в силах игнорировать мнение подавляющего большинства граждан Германии и не может позволить себе в преддверии выборов в одностороннем порядке переложить на плечи немецких налогоплательщиков долги периферии ЕС.

Судя по всему, всё возрастающее число инвесторов и экспертов постепенно начинают понимать, что основной проблемой современной Европы и модели европейской интеграции является не избыточная долговая нагрузка на экономику, и даже не усиливающийся спад в промышленности и потребительской активности в отдельно взятых странах Старого Света.

Основной проблемой Евросоюза является исчерпание самой модели европейской интеграции, которая в силу своего колониального характера, по сути, реализовывалась в интересах крупнейших европейских ТНК и финансовых институтов. Именно она в конечном итоге привела к мощнейшей деиндустриализации стран периферийной Европы. Наряду с распродажей наиболее конкурентоспособных и рентабельных производств, проходившей под лозунги о либерализации внешнеэкономической деятельности и снятия ограничений на трансграничное движение капитала, осуществлялось целенаправленное банкротство отдельно взятых компаний и целых отраслей промышленности, которые могли бы составить конкуренцию западным монополиям.

В настоящий момент становится ясно, что ключевой проблемой современной Европы и всей модели Европейской интеграции является то, что страны периферийной части ЕС просто-напросто не имеют конкурентоспособных производств, им нечего предложить на едином рынке Объединённой Европы и у них нет источников получения прибыли. В этой ситуации становится совершенно неважно, на каком уровне в настоящий момент находится ставка заимствований, какой объём государственных заимствований они успели осуществить.

Принципиально важно то, что подавляющая часть стран Южной и Восточной Европы априори является банкротом, т.к. практически никаких шансов на успех в конкуренции за доступ на европейский рынок против глобальных ТНК и западных монополий они не имеют по чисто объективным причинам. Речь идёт об эффекте масштаба производства, трансфертном ценообразовании, уклонении от уплаты налогов, контроле над ключевыми производственными и управленческими технологиями, низкой стоимости заёмного капитала, наличии мощнейших лоббистских ресурсов на высшем политическом уровне и прочих факторах, которыми обладают глобальные ТНК и которыми не обладает подавляющее число отечественных производителей.

Все эти факторы, взятые даже по отдельности, не оставляют практически никаких шансов национальным производителям стран  в конкуренции с глобальными корпорациями и международным финансовым капиталом. Подтверждением этого является практически полный переход финансовой и банковской системы Венгрии, Словакии, Словении, Чехии, Польши, Румынии и прочих стран ЕС под контроль крупнейших транснациональных банков.

Одновременно с этим происходило активное проникновением западноевропейских промышленных корпораций на внутренний рынок периферийной Европы, приведшей к падению конкурентоспособности и массовому банкротству мелких и средних товаропроизводителей. Наиболее отчётливо это видно по динамике сальдо внешней торговли стран периферийной Европы с внешним миром и членами ЕС, которое за последние 20 лет ушло из профицитной зоны в 1,5-2,5% в отрицательную зону и стабильно превышает 2,5-3% ВВП. Вся проблема заключается в том, что местные компании просто не в силах выстоять в конкурентной борьбе с европейскими промышленными гигантами, а также финансовыми институтами и вынуждены либо банкротиться, либо встраиваться в воспроизводственный контур глобальных ТНК в качестве аутсорсинговых фирм.

Закономерным итогом беспрепятственного проникновения глобальных монополий на внутренние рынки стран периферийной Европы стала стремительная деградация структуры экономики, деиндустриализация и превращение этих стран в рынки сбыта для продукции и услуг для международных корпораций.

Безусловно, были и некоторые исключения в лице Чехии, Словакии и отчасти Польши, которые сумели хотя бы отчасти отстоять в борьбе с международным капиталом свой экономический и технологический суверенитет. Но это было обусловлено либо проявившимся эффектом инерционно сохранившихся подходов к реализации промышленной политики (Чехия и Словакия), либо изначально сильными позициями отечественных товаропроизводителей и промышленников, сумевших сохранить конкурентоспособные производства.

Одновременно с этим происходило стремительное расширение кредитования домашних хозяйств, корпоративного сектора и государства со стороны крупнейших западноевропейских банков, способствовавшее беспрецедентному росту потребления и  возникновению устойчивой иллюзии повышения уровня жизни. Постоянное увеличение потребления осуществлялось главным образом за счёт ускоренного роста долговой нагрузки и проедания производственного потенциала, что создавало иллюзию вхождения периферийной Европы в клуб экономически развитых стран.

Одновременно с этим иллюзия создания общества всеобщего благоденствия окончательно сняла всяческую персональную ответственность как на персональном, так и на общегосударственном уровне за непомерное расширение долговой нагрузки на экономику. При этом крупнейшие международные банки и финансовые организации самым активным образом  способствовали втягиванию стран Южной и Восточной Европы в систему неэквивалентного внешнеэкономического обмена за счёт ускоренного увеличения долгового бремени и целенаправленных действий по деиндустриализации региона с последующим превращением этих стран в рынки сбыта для продукции глобальных ТНК и поставщиков дешёвой рабочей силы.

При этом обвинения в адрес манифестантов в Греции, Португалии, Испании, Италии и ряде других стран в том, что они не хотят работать, целенаправленно сидят на пособиях и превращаются в иждивенцев, являются оправданными лишь отчасти. Склонность ничего не делать и жить хорошо характерна для подавляющего большинства людей и задача власти чётко и ясно сформулировать национальные приоритеты, а также создать необходимые стимулы для вовлечения граждан в активную экономическую, политическую и общественную деятельность.

На деле же всё получилось иначе. Политические элиты и представители наиболее приближенной к власти компрадорской буржуазии, как это всегда и бывает, перепутали национальные интересы с своим собственным карманом и под предлогом встраивания в единый валютно-экономический союз осуществляли самую элементарную легализацию капиталов и активов. Занимаясь болтовнёй про необходимость и неизбежность вхождения в лоно европейской цивилизации, местная политическая и экономическая элита вместо создания стимулов для повышения конкурентоспособности отечественных товаропроизводителей, повышения капитализации национальной банковской системы и развития научно-технического потенциала предпочли просто-напросто снять все ограничения на трансграничное движение капитала и за бесценок распродать глобальным ТНК наиболее рентабельные производства.

При этом, в силу объективно обусловленной психологической предрасположенности человека не воспринимать негативную информацию, истеблишмент периферийной Европы не был способен осознать того простого факта, что политическая и финансовая элита Старого Света, складывавшаяся на протяжении последних 3-4 столетий, в принципе не готова будет впустить их даже в предбанник европейской властной иерархии.

Таким образом, совершенно неважно, удастся ли наднациональным политическим и финансовым элитам сломить сопротивление национального истеблишмента и осуществить идею по перекладыванию корпоративных убытков на плечи обычных граждан ЕС. Гораздо важнее то, что сама по себе модель Европейской Интеграции, по сути носящая колониальный характер и реализовывавшаяся в интересах крупного международного финансового капитала и глобальных монополий, со всей степенью очевидности показала свою нежизнеспособность.

Без коренного изменения основополагающих принципов построения Европейского Союза и Зоны Евро, а также переориентации модели европейской интеграции с продвижения интересов крупного транснационального капитала на комплексное развитие научно-технического, производственного и человеческого потенциала всех стран-членов с одновременным проведением последовательной антимонопольной политики, кризис в Еврозоне будет носить перманентный характер и никакие объёмы финансовых вливаний не будут способствовать его преодолению.

Регистрация на сайте
Пройдя регистрацию и войдя на сайт под своим именем и паролем, вы сможете просматривать разделы без ограничений и задавать вопросы нашим аналитикам.